"Михаил Азаров. Зазнобы августейшего маньяка (мемуары Фанни Лир) " - читать интересную книгу автора

Но внешне приличия соблюдались. На ужины, проводившиеся в покоях Марии
Александровны, собирались самые близкие родственники. Константиновичи,
разумеется, были в их числе.

Как-то после очередной трапезы императрица простилась с родней и села
писать письма. По ходу дела ей понадобилась любимая печатка - гемма из
цельного дымчатого топаза. Но ее на столе не оказалось. Государыня вынула
ящики из стола и перерыла их содержимое. Вещица как сквозь землю
провалилась!

Мария Александровна по этому поводу выразила недоумение супругу. Тот
рассказал о пропаже Константину Николаевичу. Подумав, братья решили, что
печатку мог взять Джорджи - принц Георгий Лихтенбергский. Джорджи был
двоюродным братом Николая Константиновича. Вместе они участвовали в походе
на Хиву. После него Джорджи получил Георгиевский крест. Это обидело Ники,
считавшего, что такой награды он более достоин.

- Печать украл не Джорджи, а Ники! - заявила Александра Иосифовна мужу.

Это вызвало негодование у Константина Николаевича. Он и в мыслях не
допускал, что его сын может быть вором. Великая княгиня осталась при своем
мнении.

Восьмого апреля 1874 года в дневнике великого князя Константина
Николаевича появилась следующая запись:

"Саша наш (император Александр П - авт.) рассказал мне про пропажу
печатки из комнаты императрицы; что это второй раз в эту зиму и оба раза
после семейных обедов. Какая мерзость!"

Фанни Лир в своих мемуарах не упоминает об этом эпизоде. А Михаил
Греческий так описывает последующие события:

"Тем временем великий князь Константин Николаевич в апартаментах близ
Михайловского дворца вручил своей милой топазовую печать. В восторге были и
сама Фанни, и корнет-херувим.

Ники, довольный собой, поведал им историю похищения.

Трудность, объяснил он, заключалась в том, чтобы подойти незаметно к
государыниному столу. Надобно было приблизиться, не привлекая внимания.

На столе лежало великое множество фотографических карточек. Ники,
проходя мимо, невзначай склонился над крайней фотографией и даже оперся о
стол, желая рассмотреть ее. Движение это казалось естественным, и никто, в
самом деле, не обратил на великого князя Николая никакого внимания. Ники
схватил печатку и сунул в карман. Сердце колотилось, но он совладал с собой
и как ни в чем не бывало завел с государыней интересный разговор, чем
совершенно отвлек и заморочил ее.