"Рюноскэ Акутагава. Ворота Расемон" - читать интересную книгу автора

Судзаку.
Дождь, окутывая ворота, надвигался издалека с протяжным шуршаньем.
Сумерки опускали небо все ниже, и, если взглянуть вверх, казалось, что
кровля ворот своим черепичным краем подпирает тяжелые темные тучи.
Для того чтобы как-нибудь уладить то, что никак не ладилось,
разбираться в средствах не приходилось. Если разбираться, то оставалось, в
сущности, одно - умереть от голода под забором или на улице. И потом труп
принесут сюда, на верхний ярус ворот, и бросят, как собаку. Если же не
разбираться... мысли слуги уже много раз, пройдя по этому пути, упирались
в одно и то же. Но это "если" в конце концов по-прежнему так и оставалось
"если". Признавая возможным не разбираться в средствах, слуга не имел
мужества на деле признать то, что естественно вытекало из этого "если":
хочешь не хочешь, остается одно - стать вором.
Слуга громко чихнул и устало поднялся. В Киото в час вечерней
прохлады было так холодно, что мечталось о печке. Ветер вместе с темнотой
свободно гулял между столбами ворот. Сверчок, сидевший на красном
лакированном столбе, уже куда-то скрылся.
Втянув шею и приподняв плечи в синем кимоно, надетом поверх желтой
нательной безрукавки, слуга оглянулся кругом: он подумал, что если бы
здесь нашлось место, где можно было бы спокойно выспаться, укрывшись от
дождя и не боясь человеческих глаз, то стоило бы остаться здесь на ночь.
Тут, к счастью, он заметил широкую лестницу, тоже покрытую красным лаком,
ведущую в башню над воротами. Наверху если и были люди, то только
мертвецы. Придерживая висевший на боку меч, чтобы он не выскользнул из
ножен, слуга поставил ногу в соломенной дзори на нижнюю ступеньку.
Прошло несколько минут. На середине широкой лестницы, ведущей наверх,
в башню ворот Расёмон, какой-то человек, съежившись, как кошка, и затаив
дыхание, заглядывал в верхний этаж. Свет, падавший из башни, слабо освещал
его правую щеку. Ту самую, на которой среди короткой щетины алел гнойный
прыщ. Слуга сначала пребывал в полнейшей уверенности, что наверху одни
мертвецы. Однако, поднявшись на две-три ступени, он обнаружил, что наверху
есть кто-то с зажженным светом, к тому же свет двигался то в одну сторону,
то в другую. Это сразу бросалось в глаза, так как тусклый желтый свет,
колеблясь, скользил по потолку, затканному по углам паутиной. Если в такой
дождливый вечер в башне ворот Расёмон горел огонь, это было неспроста.
Неслышно, как ящерица, слуга наконец почти ползком добрался до
верхней ступени. И затем, насколько возможно прижавшись всем телом к
лестнице, насколько возможно вытянув шею, боязливо заглянул внутрь башни.
В башне, как о том ходили слухи, в беспорядке валялось множество
трупов, но так как свет позволял видеть меньшее пространство, чем можно
было предполагать, то, сколько их тут, слуга не разобрал. Единственное,
что хоть и смутно, но удавалось разглядеть, это - что были среди них трупы
голые и трупы одетые. Разумеется, трупы женщин и мужчин вперемешку. Все
они валялись на полу как попало, с раскрытыми ртами, с раскинутыми руками,
словно глиняные куклы, так что можно было даже усомниться, были ли они
когда-нибудь живыми людьми. Освещенные тусклым светом, падавшим на
выступающие части тела - плечи или груди, отчего тени во впадинах казались
еще черней, они молчали, как немые, вечным молчанием.
От трупного запаха слуга невольно заткнул нос. Но в следующее
мгновение он забыл о том, что нужно затыкать нос: сильное впечатление