"Михаил Ахманов. Куба, любовь моя ("Забойщик" #2) " - читать интересную книгу автора

поверхность тоже была отшлифована, и на ней высекли крест, такой же, как на
вделанном в стену камне. Ни имени, ни дат рождения и смерти, ничего... Анна
присела, коснулась плиты ладонью, словно желая нащупать невидимые письмена.
Потом подняла глаза на археолога.
- Кем он был, дон Луис?
Барьега пожал плечами.
- О том, милая сеньора, известно лишь Господу. Если бы я мог изучить
его одежду, доспехи, оружие... или хотя бы сфотографировать... Но аппарата с
собой у меня не оказалось. Я, собственно, не рассчитывал что-то здесь найти,
был, как говорится, в слепом поиске, ловил удачу... А что поймал, сам не
знаю!
Он раздраженно пыхнул сигарой, сунул мне кирку и взялся за ломик.
- Помогите мне, дон Педро. Отвалим этот надгробный камень.
Мы сдвинули плиту. Под ней открылась узкая щель глубиною в рост
человека, вырубленная в каменистой земле. Ее стены еще сохранили следы
орудий, зубила или той же кирки, и казались прочными - ни земля, ни камешки
не осыпались. На дне чернели древесные остатки, в которых я безошибочно
распознал гроб. Скорее всего дубовый, скрепленный проржавевшим железом.
Анна и полковник, склонившись над яминой и энергично жестикулируя,
затараторили на испанском. Барьега вытащил из рюкзака фотоаппарат,
пластиковые контейнеры, кисти, набор лопаток и скребков. Затем он принялся
снимать - стены, остатки крыши, камни с крестами, разверстую могилу,
полуистлевший гроб... Кажется, он не надеялся попасть сюда еще раз и решил
воспользоваться случаем.
- Что это значит, дон Луис? - спросил я на своем пиджин-инглише. - Что
это за строение? Церковь?
- Часовня, возведенная над прахом умершего, - пояснил археолог. - Судя
по способу кладки и некоторым другим деталям, примерно шестнадцатый век или
начало семнадцатого. Только праха в ней не оказалось. Представляете, друг
мой, четыреста лет прошло, а вместо праха - мумия! Ну усох слегка мертвец, а
так будто вчера похоронили. Это в нашем-то тропическом климате!
- Меня интересуют детали. Как он выглядел? Во что был одет? В каких
годах преставился?
- Мужчина лет шестидесяти, крепкого телосложения, смуглый, бородатый, в
камзоле, штанах и сапогах. Несомненно, испанец, конкистадор, но не из
простых! При нем были шпага, перевязь, золотые украшения... Одежда богатая,
подобающая гранду. Ткань и кожа, разумеется, истлели, клинок проржавел, но у
покойника - ни следа разложения... Я бы даже сказал, что возрастные
изменения были не так уж заметны. Чудеса!
- Что случилось дальше?
- Я был потрясен! Задвинул плиту на место и помчался в Каримбу за
инструментами и фотоаппаратом. Уже темнело, так что я прибыл к часовне со
всем снаряжением на следующий день. Представьте, могила была пуста! И
знаете, дон Педро... - Археолог оглянулся на Анну и Кортеса и понизил
голос: - Знаете, сеньор, я не так уж религиозен... Но когда я стоял здесь и
всматривался в эту пустоту, глядел на сгнившие останки гроба и задавался
вопросом, где же умерший... - Он передернул плечами. - ...я вдруг ощутил,
как могильный холод охватывает меня... Это было ужасно! Я понял, что мне
грозит опасность, что я не должен находиться здесь... Жуткое, гнетущее
чувство! И я сбежал, дон Педро, я сбежал! Я, Луис Родриго Фернандо Барьега,