"Дарья Агуреева. Без парашюта " - читать интересную книгу автора

Я потеряла сына. Я вручила брату ключи от смерти. И вот теперь я сидела
перед Боренькой, который боялся сделать мне больно. Да мне просто нельзя уже
было причинить боль! За три года у меня выработался стойкий иммунитет. Мне
было все равно. С усмешкой вспоминаю я сейчас, как когда-то Витьке успешно
удавалось шантажировать меня украденными стихами, посвященными сыну. Какой
беспросветный кретинизм!
В тот день я уволилась с работы и уехала в Володарку. Мне вдруг
показалось, что, если я перечту "Нетерпение сердца", если начну пить любимое
пиво Бори и курить, как он, "Sovereign", я пойму, что происходит в моей
жизни. Ведь не может же все это быть беспричинно, просто так?! Должно быть
какое-то объяснение! Или жизнь бессмысленна? Так не может быть! Я
обязательно все пойму! Вот-вот я ухвачусь за какую-то спасительную идею! Я
не отрывалась от книги почти одиннадцать часов, лишь изредка залезая на
старый заброшенный чердак или убегая в лес, чтобы там спрятаться от
требовательных любящих взглядов бабушки, отдышаться, перекурить...
Вновь и вновь я перечитывала одни и те же строки, и если мысли еще
больше запутывались, то сердце все острее чувствовало мучительную боль
Боренькиного сердца. Это было так ужасно! Как так могло получится, что я
стала источником его страданий? Неужели и я подобно героине этого романа,
опутала Борю ненужной любовью? Навсегда в моем мозгу отпечатались эти
страшные слова: "По своей молодости и неопытности я всегда полагал, что для
сердца человеческого нет ничего мучительнее терзаний и жажды любви. Но с
этого часа я начал понимать, что есть другая и, вероятно, более жестокая
пытка: быть любимым против своей воли и не иметь возможности защититься от
домогающейся тебя страсти. Видеть, как человек рядом с тобой сгорает в огне
желания, и знать, что ты ничем не можешь ему помочь, что у тебя нет сил
вырвать его из этого пламени. Тот, кто безнадежно любит, способен порой
обуздать свою страсть, потому что он не только ее жертва, но и источник;
если влюбленный не может совладать со свои чувством, он по крайней мере
сознает, что страдает по собственной вине. Но нет спасения тому, кого любят
без взаимности, ибо над чужой страстью ты уже не властен и, когда хотят тебя
самого, твоя воля становится бессильной..." Как ему сейчас плохо! Это я во
всем виновата! Я ненавидела себя за свою любовь. Ну ничего! Он скоро забудет
меня. Нужно лишь что-то предпринять, чтобы он понял, что я не стою
сожаления. Не обращая внимания на удивленные восклицания бабушки, ничего не
видя перед собой, я, как полоумная, ринулась в Питер, еще толком не зная,
что буду делать. Но все снова перевернулось с ног на голову.
Почему-то я вдруг оказалась на Невском. В глазах потемнело, я только
теперь вспомнила, что, кажется, уже двое суток не ела. Поймав машину, я
назвала адрес Коляковцева, он жил совсем рядом. Слава Богу, я его застала. Я
буквально упала ему на руки, а когда очнулась, передо мной сидел Василий,
Мишин друг, будущая гордость отечественной медицины.
- Сколько мне осталось? - неудачно пошутила я.
- Трудно сказать, Катя, - я с удивлением поняла, что он говорит
серьезно. - Может, час, может, год. Может, десять лет...
- А в чем собственно дело? - недоумевала я - С диагнозом торопиться не
будем, - ушел от ответа Вася. - Никакого курева, кофеина, стрессов... Что
вообще случилось? У тебя совершенно безумный вид! Извини, я так испугался...
Вот, порылся у тебя в сумке и кое-что там обнаружил, - Василий показал мне
мою тетрадь. Я уже начала писать свой рассказ. Только так мне удавалось хоть