"Елизавета Абаринова-Кожухова. Царь мышей ("Холм демонов" #3)" - читать интересную книгу автора

душу".
Уж не тот ли это самый Митька Смурной? припомнила Чаликова.
Да уж, встань он из гроба, то многое мог бы нам поведать, задумчиво
произнес доктор.
Владлен Серапионыч, уж не собираетесь ли вы его выкапывать! в шутку (а
может, и не совсем) ужаснулась Надежда.
А что, ради пользы дела можно было бы устроить эксгумацию, пожал
плечами доктор. Но, надеюсь, до этого дело не дойдет.
Тем временем Надя обратилась ко второй могиле. На ней стоял выкрашенный
в белый цвет деревянный крест, на пересечении досок которого была прибита
дощечка:
"Здесь покоится смиренный инок отец Варсонофий, в Бозе почивший
семидесяти лет от роду в 23ий год царствования Владимира Феодоровича".
Должно быть, какойнибудь почтенный старец, может быть, даже местный
святой, предположил Серапионыч. Потому его могилка такая ухоженная, и крест
не в небрежении, и табличку обновляют...
Надя не стала спорить, хотя объяснение доктора оставляло некоторые
вопросы. Например: по какой причине святого праведника Варсонофия похоронили
в одной ограде с, мягко говоря, далеко не святым и не праведным сподвижником
грозного царя Степана?
Достав журналистский блокнот, Чаликова аккуратно занесла туда надписи
на обоих надгробиях.


x x x


Лошади неспешно тянули по дороге карету дона Альфонсо. Как и говорил
Васятка, через несколько верст с левой стороны открылся поворот. Разумеется,
никаких указателей не было, но дон Альфонсо и Максимилиан знали, что это
дорога, ведущая в Новую Мангазею. Впрочем, дорогой ее можно было назвать с
очень большой натяжкой. Если Белопущенский тракт, с которого свернула
карета, представлял собою изрядно изъезженную, давно (или даже вовсе
никогда) не чиненную и потому колдобистую дорогу, то дорога на Мангазею
казалась и вовсе непроезжей узкая, кривая, коегде ветки елок по обеим
сторонам чуть не смыкались прямо над крышей кареты, и оттого внизу даже в
ясный солнечный день царили полумрак и сырость. Было ясно, что добрые люди
этим путем предпочитали без особой нужды не ходить и не ездить, даже если
приходилось делать крюк в пару десятков верст. И лишь опыт Максимилиана,
столько лет возившего своего господина по болотным гатям Новой Ютландии, не
позволял карете застрять на этом глухом большаке, более напоминавшим лесную
тропу (разве что чуть шире) или просеку (но только гораздо кривее).
Через окошко дон Альфонсо взирал на густой лес, подступавший к самой
дороге, и прикидывал, на сколько времени растянется его путь и удастся ли
еще засветло добраться если и не до самой Новой Мангазеи, то хотя бы до
большой дороги, соединявшей Мангазею с ЦарьГородом.
Но не проехали они и пары верст, как карета резко вздрогнула и столь же
резко остановились. Дон Альфонсо приоткрыл дверцу и увидел, что лошадей
держат под уздцы два человека в серых кафтанах и капюшонах, почти полностью
закрывающих лица, а еще двое крепко держат Максимилиана.