"Елизавета Абаринова-Кожухова. Царь мышей ("Холм демонов" #3)" - читать интересную книгу автора

сами не заметили, как очутились на обочине. Хорошо еще, что не в канаве...
Ну, знали же, кто он таков, заметил Лаврентий Иваныч. Надо было другого
"раскручивать", не такого хитрозадого.
Ничего, пускай покамест порезвится, угрюмо проворчал Михаил Федорович.
Никуда он без нас не денется! А будет много прыгать другого найдем.
Ну и как же ты собираешься восстановить былое влияние? как бы без
особого любопытства спросил Лаврентий Иваныч.
Как? Очень просто делами. Только так мы сможем доказать, и прежде всего
самим себе, что еще на чтото годимся. А первое дело поймать Ярослава и
достойно его проучить.
Дался тебе Ярослав, усмехнулся Лаврентий Иваныч. Как будто кроме него и
занятьсято нечем.
...И завтра же "прощупаем" этого всезнайку отца Александра, как бы не
заметив последних слов собеседника, продолжал Михаил Федорович. Не сразу, не
сразу. Сперва мы его плотно "попасем", а уж потом и "пощупаем".
Последние слова Михаил Федорович проговорил с особыми интонациями и
особым выражением лица. Давно изучивший нрав своего начальника Лаврентий
Иваныч знал: это означает, что Михаил Федорович готов идти до конца, не
считаясь ни с чем и даже не всегда соизмеряя цели со средствами к их
достижению.


Часть вторая

Царская мышеловка


x x x


Дормидонту очень хотелось бы, чтобы его гости погостили еще хотя бы
денек, но увы они решили отъезжать с утра пораньше. И уехали бы поанглийски,
не прощаясь, если бы Серапионыч не воспротивился он лучше других понимал,
как обидит хозяина такой поспешный, без патриархального прощания, отъезд.
Ну и, ясное дело, по такому случаю Дормидонт задал завтрак, стоящий
хорошего обеда.
Видя впереди долгие дни скучного одиночества, Дормидонт старался
наговориться впрок. И, конечно же, расспрашивал гостей о вчерашних
"кладоискательских" успехах.
Для Дубова подобные расспросы были словно нож вострый. Не будем судить,
хорошо это или нет, но Василий совершенно не умел врать. Поэтому
повествование о том, что происходило в заброшенном домике, он предоставил
Серапионычу, а сам больше слушал, уткнувшись носом в тарелку. Разумеется,
это не значило, что доктор имел склонность ко лжи просто он был прекрасным
рассказчиком и не почитал за большой грех иногда ради красного словца слегка
приукрасить действительность.
Но сегодня доктор превзошел самого себя, чему, несомненно, отчасти
содействовало и содержимое скляночки, которое он не забывал подливать себе в
чай. Впрочем, при всем красноречии Серапионыч умудрился ничего не сказать по
существу. И дело было не только в Петровиче, который вполне мог подслушивать