"Николай Черкашин. Тайна 'Архелона' (Крик дельфина)" - читать интересную книгу автора

равноценным подвигом. Ты можешь отнять у меня жизнь, но ты не сможешь лишить
меня смерти.
- Лишить тебя смерти? - удивленно переспросил коммодор.
- Я владею своим дыханием, - кротко пояснил Бар-Маттай. - Я могу
приказать себе не дышать. И ты не сможешь лишить меня смерти, ибо я сделал в
этом мире все, что смог.
Пленник сомкнул губы и перестал дышать. Через несколько секунд он осел
на пол каюты.
- Доктора сюда, быстро! - бросил Рейфлинт старшему офицеру.
Коколайнен сделал пленнику укол и растерянно пожал плечами.
- Я ввел ему кордиамин с кофеином... Но он не дышит.
Рейфлинт выругался.
- Чер-рт! И это в первый же день похода!... Да сделайте ему что-нибудь,
док! - И, не дожидаясь, когда Коколайнен заново снарядит шприц, потряс
пленника за плечо: - Эй, послушай... Черт бы тебя побрал!... Не умирай! Я
хочу тебя спросить...
Коколайнен пощупал пульс и выпустил запястье Бар-Маттая.
- Все кончено. Пульс не прощупывается.
Рейфлинт смерил старшего офицера ледяным взглядом.
- Вы болван, Рооп! Притащить на борт это чучело! Уберите его отсюда! -
Рейфлинт нажал клавишу:
- Стюард, кофе. И покрепче!
Стюард Бахтияр, толстый человек с носом, большим и гнутым, как рукоять
старинного пистолета, принес в командирскую каюту поднос с двумя чашечками.
Крутнув поднос на пальце, он, не расплескав ни капли, поставил чашечки,
щеголяя изысканностью манер.
Рейфлинт покачал головой.
- Как учили, сэр! - расплылся в улыбке стюард.
- О да, ты очень похож на примерного ученика...
- Ученика багдадского вора, сэр.
- Не прибедняйся. Багдадский вор рядом с тобой жалкий приготовишка.
- Вы мне льстите, сэр. - Стюард довольно огладил крепкие руки.
Наколотые макаки и змеи скрывались в их курчавой поросли, словно в джунглях.
Лишь на тыльной стороне ладоней отчетливо синели скрещенные полумесяцы -
знаки Магомета.
- Много чести. Но если ты опять откроешь свою "аптеку"...
- Что вы, сэр!
- Я тебя предупредил. Ступай.
Старшего кока-инструктора Бахтияра, которого в обиходе звали стюардом,
превосходного кулинара и бывалого подводника, Рейфлинт взял с собой на
"Архелон" с прежней атомарины. В свое время он помог ему выпутаться из
скандальной истории с "аптекой" - тайным клубом наркоманов в трюме
центрального поста, и теперь перс готов был подавать Рейфлинту не только
кофе, но и приносить тапочки к командирской постели.
Едва дверь за Бахтияром закрылась, Рейфлинт включил квадрофон. Четыре
японских динамика забрезжили смутной, как бы разгорающейся музыкой. Она
напоминала зарево то ли пожарища, то ли очень тревожного заката. То был
Ницще, переложенный на музыку Рихардом Штраусом:"Так говорил Заратустра".
Щелкнул динамик, и голос доктора Коколайнена доложил: - Cэр, он ожил!
Рейфлинт включил монитор внутриотсечного телевидения. На экране