"Владимир Черкасов. Опер против маньяка (Опер 1)" - читать интересную книгу автора

Неумывайкин усмехнулся.
- Как и многие кликухи, эту в насмешку приляпали. Когда повязали Федю
впервые, он на киче под следствием по молодой расстроенности все причитал в
камере: "Дело - труба". Сейчас он матерый, но конченый человек... Кокаинист.
Очень дорогое удовольствие. Теперь Федя больше для его бесперебойности
старается.
- Не такой конченый, раз его люди так театры проутюжили.
Неумывайкин презрительно оттопырил губы.
- Все это лебединые песни Феди. Он так дошел, что уж анфаса нет, только
профиль остался. Совершенно изможденное, треугольное лицо. А нос спицей у
него и так был. Марафет достает и не таких умников.
Уходя из квартиры Неумывайкина, Кострецов подумал, что, судя по описанию,
которое дал Феде хозяин, тому больше б подошла лисья кличка. Треугольное,
"лисье" лицо говорит о хитрости и расчетливости человека и, бывает
сочетается с мнительностью и импульсивностью.
"Впрочем, - усмехнулся Кострецов про себя, очень довольный визитом, - и у
лис бывает хвост трубой".

Глава 4

Сыск у опера Кострецова шел полным ходом; не дремали и люди, которых он
затягивал в паутину расспросов. Осведомитель Кеша Черч не забыл их разговора
во дворе банка, увенчанного легендарными ночевками взломщика Паршина.
Черч, кочующий по подвалам и чердакам, часто зарабатывал себе на выпивку
не только информацией для Кострецова. Поставлял Кеша нужные сведения и
уголовникам, которые, в отличие от опера, оплачивали ее ценность. Являясь
таким образом двойным агентом, Черч изощрился в вылавливании слухов,
намеков, наводок. Он болтался среди криминалитета, торговцев, дворников,
таксистов и прочего многознающего люда Чистяков. Подстерегал неосторожные
слова, замечания, откровения в пивных и самых разных местах, где человека
так и подмывает выговориться.
Для уголовной стороны он, например, охотился за информацией о квартирах и
машинах новых русских для ограбления или угона. Так же была важна блатным
трепотня их "коллег" о разборках, переделе сфер влияния в центровой Москве.
Кеша, ходячий банк данных, ориентировался во всем этом, как премудрый
пескарь, исплававший окружающие норы до взвихрения ила и донного песка.
Поэтому и носители сведений относились к нему с интересом.
В один из вечерков Черч стоял в любимой пивной на Банковском, уверенно
примазавшись к паре молодых блатарей, которые, глотая водку с пивом,
доходили до нужной ему кондиции. По Кешиным наблюдениям, были ребята из
шайки автоугонщиков Грини Духа.
Паренька с тюремными перстнями-наколками на пальцах кликали Веревкой за
худобу и высокий рост. Второй, в тельняшке, выглядывающей из распаха
шелковой рубахи, прозывался Камбузом, - вероятно, за любовь к морю и
величину физиономии.
Кеша когда-то учился в судостроительном институте, работал наладчиком
экспериментальной аппаратуры на подводных лодках, плавал при ее испытании. В
общем, ему было чем зацепить Камбуза. Тем более что в знак памяти о своем
морском прошлом Черч, как всегда, пил только пиво "Адмиралтейское".
Веревка и Камбуз бултыхали водку в кружки с черным портером, и Черч