"Жерар де Вилье. Болгарский след ("SAS")" - читать интересную книгу автора

предусмотрели необходимые меры прикрытия.
Малко не удержался и сказал:
- Они предусмотрели очень эффективную гарантию.
Когда он объяснил, в чем она состоит, Федор Сторамов покачал головой:
- Ваше начальство совершает грубую ошибку. Оно нас совершенно не
знает. Наши никогда не обменяют вас на этого полковника. У нас перебежчик
не представляет никакой ценности. Рано или поздно его ликвидируют. Что
касается его "разоблачений", то всегда можно запустить фальшивку...
Возникнет сомнение. А в нашей профессии не должно быть сомнений.
Малко почувствовал, как его спина похолодела. Если генерал говорит
правду, то он работает без прикрытия. Это первый прокол в чудесном плане
Аллена Маркдофа. Советский генерал мягким голосом продолжил:
- Нужно привыкнуть к страху. Я тоже иногда ночью просыпаюсь и
прислушиваюсь к стуку своего сердца. Тогда включаю музыку и начинаю
мечтать. С наступлением дня страх улетучивается. Вы играете на пианино?
- Нет.
- Следовало бы научиться.
Он встал, сунул пистолет в кобуру, застегнул куртку. Его веснушчатое
лицо дрожало, как бы сделанное из желатина, но пожатие руки было очень
мощным.
Открыв дверцу, он выскочил наружу. Малко смотрел, как он удаляется,
через мутное окошко прицепа.
Его разрывали противоречивые мысли. Он радовался, что установил почти
невозможный контакт, и одновременно испытывал страх, поскольку все шло
слишком легко. Что-то неприятное должно все же случиться. Смутное
беспокойство терзало грудь.
Он вышел из прицепа и поднялся на крыльцо. Сильвана Васлец с тревогой
на лице открыла дверь.
- Все нормально?
- Порядок.
- Желаете чаю или водки?
- С удовольствием.
Он вошел, и кошка сразу же стала тереться о его ноги.

Сидя на низком пуфе, Сильвана разглядывала Малко. Ее светлые голубые
глаза были грустными. После нескольких минут молчания она тихо сказала:
- Не причините Тодору зла. Он очень уязвим. Я не знаю, для чего вы
приехали в Софию, но чувствую, что это связано с опасностью. Наша жизнь
трудна, но мы выкручиваемся. Не следует разрушать это неустойчивое
положение. Мы уже столько страдали. В сентябре 1945 года коммунисты
расстреляли всю мою семью, включая одиннадцатилетнего брата. Вместе с
десятью тысячами других. Чтобы расчистить место Советам. С тех пор,
естественно, не было никаких протестов. К тому же болгары любят русских.
Тот, кто не любил, был уничтожен.
Малко слушал об этих делах прошлого, так тесно связанных с настоящим.
- Клянусь, что буду очень осмотрительным. Более того, попытаюсь
вызволить вас отсюда.
- Это было бы чудесно, но мы об этом даже не мечтаем, - ответила она
покорным тоном.
Малко почувствовал, словно у него выросли крылья. Эти несколько