"Мэгги Дэвис. Аметистовый венец " - читать интересную книгу автора

и только семьям жениха и невесты. О том, что физическая близость молодоженов
состоялась, было объявлено еще ночью, когда четверо братьев жениха,
ворвавшись в пиршественный зал, во всеуслышание сообщили эту новость.
"Наверное, Бертрада стоит сейчас у горящей на подоконнике свечи, -
подумала Констанс. - Должно быть, с ней все в порядке, хотя де Клайтоны
могли бы обойтись и без проявленной ими вульгарности".
На самом же деле Бертрада сидела на брачной постели, разрумянившаяся и
хорошенькая, окруженная постоянно прибывающими гостями. На ней был красивый
шерстяной халат, ее расчесанные, ниспадающие на плечи волосы были увенчаны
венком из пшеницы, сухих цветов и лент. Вулфстан, ее муж, с чашей вина в
руке сидел, улыбаясь, у кровати.
"Мне придется привыкнуть к нему", - сказала себе Констанс. Вокруг
Вулфстана толпились его братья, все еще пьяные, но уже слегка протрезвевшие.
Констанс почувствовала, что победная улыбка Вулфстана ее раздражает. По
какой-то необъяснимой причине он нравился ей меньше, чем накануне. Ее
сводный брат Жюльен наклонился к украшенной лентами кровати. - Ну как
невеста? - шепнул он ей на ухо. - Рассказала она тебе о свершившемся чуде?
Констанс поманила пажа и, когда он подошел, послала его к де Жервилю,
чтобы тот велел музыкантам выйти на лестницу. Комната была слишком мала для
такой громкой музыки. От нее начинала болеть голова.
- Чудо состоит в том, что оно все-таки свершилось, - сказала
Констанс. - Еще вчера она угрожала наложить на себя руки.
Констанс огляделась. На полу валялись пустые чаши из-под вина, и гости
либо наступали на них, либо ударом ноги отшвыривали их в сторону. Де Жервиль
позаботился о том, чтобы слуги приносили еду и напитки, но никого не отрядил
для уборки.
Рядом с женихом стоял граф Харфорд со своей женой, которая держала на
руках мохнатую собачонку модной в Лондоне породы. Муж и жена обсуждали с де
Клайтонами последнее волеизъявление короля Генриха, который потребовал,
чтобы все его знатные приверженцы поддерживали его дочь, которую двенадцати
лет от роду он выдал за германского императора, главу Священной Римской
империи, в качестве наследницы английского престола.
- Нормандцами никогда не будет властвовать женщина, - заявил шериф.
Граф жестом призвал его к молчанию. Еще несколько мгновений назад
комната была заполнена родичами Конбурга из Фонтрево. Магнус де Бокаж,
дальний кузен Констанс из Роксетера, все еще оставался там вместе с Робертом
Фицджилбертом, эти двое красивых, холеных молодых людей оставались, по всей
видимости, безразличными к взглядам, которые бросали на них дочери графа
Харфорда.
Жюльен толкнул ее локтем:
- Ну и?..
"И что?" - подумала Констанс.
Она провела беспокойную ночь, много раз просыпалась, думая, как там ее
сестра. После того как жених появился во дворе, она первая, в сопровождении
своих служанок, взбежала по лестнице в опочивальню. Видя, как весело ведут
себя Клайтоны, она предположила, что все обстоит благополучно.
И все же она поднялась по лестнице с тяжелым сердцем... Ведь случиться
могло всякое. Обозленный сопротивлением новобрачной, муж мог избить ее до
бесчувствия.
Однако она нашла Бертраду в постели с тарелкой колбасок и с кружкой