"Мэгги Дэвис. Аметистовый венец " - читать интересную книгу автора

подошла к дочери. Они обменялись несколькими непонятными ему словами.
Женщина осмотрела дочь, нет ли на ее теле каких-нибудь синяков или царапин.
Он понял, что ее встревожило: они вели себя слишком шумно, громко
вскрикивали.
Эверард забрался с ногами на постель, отломил кусок хлеба и сунул его в
рот. Хлеб был свежеиспеченный, очень вкусный. Даже удивительно, что он так
проголодался.
Что-то сказав, мать посмотрела на обнаженного Эверарда. Девушка
вернулась и легла рядом с ним.
- Ее зовут Эмма, - сказала жена ткача.
- Пусть она скажет свое имя сама.
Повернувшись, девушка посмотрела на него. Она была достаточно высокая,
но и он был крупный, широкоплечий, жилистый мужчина, и, когда он сидел в
кровати, их глаза были на одном уровне.
- Эмма, - тихо сказала она, отламывая себе кусок хлеба.
"Эмма", - повторил про себя Эверард. Он смотрел, как она жует хлеб. Их
бедра соприкасались, и вдруг его опять охватило жгучее желание, захотелось
подмять ее под себя, глубоко войти в нее и слушать ее томные стоны.
Он положил хлеб в миску и поставил ее на пол. Наклонился над Эммой и
обхватил пальцами ее груди. Она резко глотнула воздух. "Еще не привыкла ко
мне", - с некоторым удовольствием подумал он.
Они услышали, как мать Эммы вышла и закрыла за собой дверь. Эверард
даже не обернулся.
Было уже темно, когда они встали с постели. Вся семья уже спала. Шепнув
ему, чтобы он вел себя потише, Эмма вывела его во двор.
Его боевой конь Громобой, припав на одну ногу, дремал в лунных лучах,
просачивавшихся сквозь листву дерева, к которому он был привязан. Эверард
обнял и поцеловал Эмму. Тело у нее было мягкое и теплое. От них обоих
приятно пахло мускусным запахом любви.
"Что бы ей подарить?" - подумал Эверард. В конце концов он решил снять
со своего мизинца сарацинское кольцо, привезенное им из Святой земли. До сих
пор он никогда еще его не снимал, и теперь ему пришлось потратить на это
немало усилий.
Эмма с улыбкой повертела серебряное кольцо в лунном свете. И снова
поцеловала его.
Эверард не мог поверить, что так сильно увлечен этой прелестной молодой
ткачихой. Она воспламеняла его, доставляла ему удовольствие и радость одним
своим присутствием. Он с трудом удержался, чтобы не прижать ее к дубу и не
овладеть ею вновь, прямо тут же, во дворе. Он чувствовал, что она измучена,
все еще испытывает боль, но все же не мог не думать об этом.
- Когда ты вернешься?
Он взглянул на нее сверху вниз. Все они задают этот вопрос. До сих пор
Эверард служил одной-единственной избраннице, поэтому этот вопрос не имел
никакого смысла.
Но на этот раз он испытывал непреодолимое желание сказать ей, когда
вернется в Морле. Его отряд должен был выступить рано утром, поэтому ни о
какой задержке не могло быть и речи. А уж тем более о том, чтобы остаться на
целую ночь.
- Скоро, - пробормотал он, не отрываясь от ее губ.
Вскочив на коня, Эверард повернул его в сторону дороги, ведущей в