"Александр Дейч. Гарри из Дюссельдорфа (о Генрихе Гейне)" - читать интересную книгу автора

добродушный Симон приходил в ярость и прогонял их из дому.
Гарри очень любил свое. о дядю Симона, что не мешало ечу иногда
подшучивать над его длинным носом или старомодной косичкой.
- Дядя, правда, что ваш нос сделался таким длинным потому, что вы сами
его вытянули?-лукаво спрашивал Гарри.
Дядя Симон сердился, бранил племянника за непочтительность и тут же
принимался дергать себя за нос.
Иногда Гарри просил разрешения у дяди подергать его за косичку, как за
дверной колокольчик, и по этому поводу Симон фон Гельдерн читал Гарри
нотацию, уверяя его, что никогда еще в мире нс было таких распущенных и
невежливых детей, как теперь.
Посещение дяди Симона было всегда праздником для Гарри. В свободную
минуту он б?жал на улицу, где стоял старинный дом, узкий и высокий, а над
его входом было высечено из камня пестро раскрашенное изображение Нс.ева
ковчега. Поэтому и дом назывался "Ноев ковчег". Симон фон Гельдер"
унаследовал его от отца, дедушки Гарри. С каким трепетом дергал Гарри за
ручку звонка, боясь, что дяди нет дома! Но вот за дубовой дверью
раздавались мелкие шажки, и, шлепая домашними туфлями, дядя Снмон открывал
двэрь. Из маленькой передней, пахнувшей едким запахом старинных книг,
Гарри проходил вслед за хозяином в его кабинет, где было нагромождение
шкафов, столов, толстых и тонких томов, газет, журналов, брошюр, глобусов,
географических карт, гравюр и картин. Симон фон Гельдерн считал, что он
серьезно занимается воспитанием Гарри. Он вел с мальчиком нескончаемые
разговоры на самые отвлеченные темы, рассказывал ему о сущности красоты, о
смысле жизни, о свободе и насилии, о республике и монархии. Гарри часто
спорил с дядей, не соглашался с ним, но тем не менее всегда преклонялся
перед умом и благородством Симона фон Гельдерна. Обычно дядя усаживал
племянника в глубокое кожаное кресло и читал ему свои статьи и брошюры, в
которых далеко не все было понятно Гарри. Но Симон читал с таким
воодушевлением и так при этом жестикулировал, что его бедная косичка
смешно подпрыгивала за спиной.
Надо было заслужить особое расположение дяди Симона, чтобы он разрешил
Гарри подняться на чердак. Это не был обычный чердак, на котором
просушивали белье и хранили дрова и уголь на зиму. Для Гарри чердак "Ноева
ковчега" представлялся заколдованным царством, а путешествие туда было
путешествием в далекое и заманчивое прошлое.
Дядя Симон торжественно вручал племяннику тяжелый, заржавленный ключ.
По внутренней деревянной лестнице с дрожащими ступенями, в полной темноте,
Гарри взбирался на чердак, вставлял ключ в почерневшую дубовую дверь, и
через мгновение он уже был в загадочном и манящем царстве прошлого.
Круглое, затянутое паутиной окно струило бледный свет. Единственное
живое существо, обитавшее в этой стране мертвых вещей, - толстая ангорская
кошка важно шествовала по чердаку, не обращая внимания на маленького
пришельца. Все, что находилось здесь, было уже хорошо знакомо Гарри, но он
снова и снова смотрел на полусгнившую люльку, в которой когда-то качали
его мать, на безногие кресла и стулья, валявшиеся по углам, на сундуки и
корзины, набитые всякой рухлядью. Ощипанное чучело попугая покойной
бабушки сверкало единственным стеклянным глазом, и это всегда наводило
страх на мальчика. Он каждый раз как бы сызнова окунался в этот забытый и
никому не нужный мир. С улицы глухо доносились голоса прохожих и стук