"Елизавета Дворецкая. Дракон Битвы ("Лань в чаще" #2)" - читать интересную книгу автора

было одинаково немыслимо. Оставалось принять того спутника, которого послала
судьба, и положиться на бдительную богиню Хлин, которая уже не раз спасала
ее даже в более угрожающих положениях.
Смириться с судьбой оказалось тем легче, что Аск не казался особенно
опасным. Какие бы загадочные причины ни привели его на Квиттинг, желания
поохотиться на беззащитных девушек среди них, скорее всего, не значилось. В
труднопроходимых местах он никогда не забывал подать ей руку, помочь
перебраться через бурелом или камни, и, когда Ингитора прикасалась к его
руке, ей вдруг делалось легко, словно он передавал ей свою силу. Сейчас у
него явно имелась необходимость что-то скрывать, но ведь и сама Ингитора
молчала о своих делах. А по природе он, пожалуй, был человеком открытым и
разговорчивым, и не раз за день пытался завязать беседу, но Ингитора из
осторожности предпочитала отмалчиваться. Он не настаивал и погружался в
мысли о своем, но никогда не прятал глаз и, встречая взгляд Ингиторы,
приподнимал брови, словно спрашивая: "Ты хочешь мне что-то сказать?"
Ингитора ничего не хотела сказать, наоборот, следила за тем, чтобы говорить
поменьше, но все же его привычка прямо смотреть в глаза внушала некое
доверие. Это было явно не худшее, что могло бы быть.
К вечеру ее спина и ноги ныли и стонали от усталости, она уже не могла
дождаться, когда начнет темнеть, и почти проклинала лето, когда такие
длинные дни. Аск шагал не спеша, и видно было, что он примеряется к ее шагу,
а сам мог бы идти гораздо быстрее. И дольше.
- Ну что, все? - сочувственно спросил он, когда обнаружил, что девушка,
перелезая через очередное поваленное дерево, просто сидит на нем и не может
встать. - Ладно, привал. Вон до той поляны добредешь? Там от ветра хорошо...
Ну, давай донесу!
При виде рук, с великодушной готовностью к ней протянутых, Ингитора
собрала последние силы и встала. Полянка, окруженная скальными выступами,
как стенами, показалась ей милой и уютной, ничуть не хуже чертогов
Альвхейма, из которых она якобы упала. Не выбирая места, она так и села на
плотный темно-зеленый мох; ей даже есть не хотелось, а хотелось только лечь
и заснуть, как медведь, на полгода. Аск сам приготовил ей лежанку из еловых
лап, покрыл их листьями папоротника, чтобы не кололись, и Ингитора была
гораздо счастливее, чем в девичьей кюны Асты, где к ее услугам имелось
роскошное ложе со стеганым одеялом на гагачьем пуху. Потом он сложил возле
нее свое оружие, мешок и плащ, взял лук и ушел. Ингитора закрыла глаза: в
голове гудело от усталости, и она не заметила, как задремала.
Проснулась она от запаха дыма. Уже почти стемнело, пылали красным жаром
угли костра, а над костром жарилась какая-то крупная птица. Аск сидел рядом
и подкладывал небольшие сучья, чтобы поддерживать жар углей, не давая огню
разгораться слишком сильно.
- А я не знал, будить тебя или лучше дать поспать, - сказал он,
дружелюбно глянув на нее, и кивнул на птицу: - Скоро уже будет готово.
Ингитора оправила волосы. Она спала, видимо, недолго, но глубоко, раз
даже не слышала стука огнива о кремень и треска ломаемых сучьев. Все ее
восприятие словно бы освежилось этим сном, мысли прояснились. И все
пережитое с новой ясностью встало перед ней. Она всей кожей ощутила
расстояние, пройденное за день, ощутила протяженность пространства,
отделяющего ее от людей, от известных дорог, от понятных целей. Глядя на
себя как со стороны, она изумлялась: какими ветрами ее занесло сюда?