"Илья Эренбург. День второй" - читать интересную книгу автора

Илья Эренбург

ДЕНЬ ВТОРОЙ

Да будет твердь среди воды. И стало так.
И был вечер, и было утро: день второй.
Бытие

У людей были воля и отчаянье - они выдержали. Звери отступили. Лошади
тяжело дышали, забираясь в прожорливую глину; они потели злым потом и
падали. Десятник Скворцов привез сюда легавого кобеля. Кобель тщетно нюхал
землю. По иочам кобель выл от голода и от тоски. Он садился возле барака и,
томительно позевывая, начинал выть. Люди не просыпались: они спали сном
праведников и камней. Кобель вскоре сдох. Крысы попытались пристроиться, но
и крысы не выдержали суровой жизни. Только насекомые не изменили человеку.
Они шли с ним под землю, где тускло светились пласты угля. Они шли с ним и
в тайгу. Густыми ордами двигались вши, бодро неслись блохи, ползли
деловитые клопы. Таракан, догадавшись, что не найти ему здесь иного
прокорма, начал кусать человека.

На дороге сидел Захар Силкин, которого односельчане называли
Халабруем, бывший кулак Веневского уезда, ныне переселенец и строитель
шамотного цеха. Он сидел нагишом и злобно щипал свою рваную рубаху,
стараясь уничтожить несметных врагов. Он сказал Ваське: "Эти граждане
заведутся - от них не избавишься". Но Васька ничего не ответил, он толь-"
ко уныло дочесался.

В редакции газеты "Большевистская сталь" Шольман, торопясь, дописывал
статью о дезинфекции: "В бараке № 28 на столе можно увидеть "Анти-Дюринг",
но там кишмя кишат клопы. Когда мы положим конец подобной некультурности?"
В бараке № 28, как и в других бараках, люди выкидывали из тюфяков сено и
забирались в полосатые мешки. Начесанные бока горели.

Но люди не звери: они умели жить молча. Днем они рыли землю или клали
кирпичи. Ночью они спали.
Когда люди пришли сюда, здесь было пусто и дико. Кривой Артем из
деревни Бессоновки пас здесь коров. Он сидел на пне и не то пел, не то
кричал: "Э-э-э!" Его визгливый голос больно въедался в тишину степи. Иногда
приходил сюда фельдшер Злобин из Кузнецка. Фельдшер собирал травы для
лечебных настоек. Завидев Артема, он всякий раз лениво спрашивал: "Пасешь?"
И так же лениво Артем отвечал: "Ага". Фельдшер сгонял Артема с пня и
начинал рассказывать о тайнах апокалипсиса: у фельдшера была своя страсть -
он любил непонятное. Он говорил про число зверя, и, слушая его, Артем
недоверчиво зевал.
В стороне был город - Кузнецк. Над городом белели развалины крепостной
церкви. Когда партизан Рогов взял Кузнецк, он спалил церковь и повесил
попа. Возле развалин люди останавливались по нужде. Здесь был чудесный вид
и на реку Томь, и на перепуганные домишки кузнецких мещан, но воздух здесь
был трудный.