"Филипп хосе Фармер. Поднять паруса" - читать интересную книгу автора

разговаривали вполголоса. Большая лампа освещала рыжеватые волосы пажа и
буйную черную бороду переводчика. Розовое сияние шло от гладко выбритых
щек монаха и светло-пурпурной роджерианской рясы. Капюшон, откинутый на
спину, служил сумкой для писчей бумаги, пера, чернильницы, книги шифров,
небольших ключей и отверток, логарифмической линейки и пособия ангельских
правил.
- Ну, старичок, - фамильярно окликнул его молодой де Сальседо, - что
услышал из Лас-Пальмас?
- Сейчас ничего. Слишком большие помехи. Из-за этого, - он указал на
Луну над горизонтом. - Что за шар! Большой и красный, как мой почтенный
нос!
Оба моряка рассмеялись, а де Сальседо добавил:
- Но он на протяжении ночи становится все меньше и бледнее, отец, а
твой носище, наоборот, будет все больше и ярче, обратно пропорционально
квадрату его расстояния от стакана...
Он замолчал и улыбнулся, поскольку монах резко опустил нос, как
морская свинья, ныряющая в море, снова поднял, как то же животное,
выскакивающее из воды, и вновь погрузил его в густое дыхание моряков. Нос
в нос он смотрел на их лица, и, казалось, его моргающие глазки искрят не
хуже реализатора, стоящего в toldilli.
И снова он, как морская свинья, нюхнул несколько раз и довольно
громко. Потом, довольный тем, что обнаружил в их дыхании, подмигнул.
Впрочем, он не сразу заговорил о своих открытиях, предпочитая дойти до
сути окольными путями.
- Этот Отец Проводок из Гран Канариа, - начал он, - интересная
личность. Развлекает меня всевозможными философскими рассуждениями, как
имеющими смысл, так и фантастическими. Например, сегодня вечером, за
минуту до того, как нас разъединило вот это, - он указал на большой,
налившийся кровью глаз на небе, - он решал проблему, как сам ее назвал,
миров с параллельными временными траекториями, или концепцию Дисфагия из
Готама. Придумал он, что могут существовать иные миры, в одновременных, но
не стыкующихся Космосах. При этом Господь, имеющий безграничный творческий
талант и возможности, другими словами, Мастер Алхимии, создал - возможно,
даже был вынужден создать - множество континуумов, в которых происходит
любое вероятное событие.
- Да? - буркнул де Сальседо.
- Именно так. Королева Изабелла могла отвергнуть планы Колумба, и он
никогда не пытался бы добраться до Индии через Атлантику. И мы не торчали
бы здесь, все дальше уходя в океан на наших трех скорлупках, не было бы
никаких сражений между нами и Канарскими островами, а Отец Проводок из
Лас-Пальмас и я на "Санта-Марии" не вели бы увлекательных разговоров в
эфире.
Или, скажем, Церковь преследовала бы Роджера Бэкона, вместо того
чтобы поддерживать. Не возник бы Орден, чьи изобретения оказались такими
важными для обеспечения монополии Церкви и ее духовного руководства в
области алхимии - деле некогда языческом и дьявольском.
Де Торрес открыл рот, но монах остановил его великолепным властным
жестом и продолжал:
- Или же, что, возможно, еще более абсурдно, - рассуждал он о мирах с
разными физическими законами. - Один случай показался мне особенно