"Раян Фарукшин. Цикл произведений "Родина" " - читать интересную книгу автора

Напряжение колоссальное. Тишина. И вдруг, откуда не возьмись, прямо на наши
позиции, из зеленки, со стороны Чечни выезжает огромный американский джип.
Красавец джип. Останавливается. Видим - в джипе трое. Дверь открывается,
вываливается мужчина. Метра два ростом, здоровый бородатый "дух". Одет, как
на парад. В берцах, в новом, иностранного производства камуфляже, в
разгрузке. На шее сверкает цепочка. На голове повязка с надписью на арабском
языке. На пальце правой руки большой перстень из драгоценного металла.
Наличие перстня говорило о том, что перед нами не простой "борец за
независимость Ичкерии", а полевой командир. По его комплекции не трудно было
догадаться, что это за командир. Широкая улыбка демонстрировала два ряда
ровных, блестящих зубов, половина которых - тоже из драгметалла.
Мужчина, подойдя к нам вплотную, остановился. Пальцы рук не спеша
перебирают мусульманские четки, губы шепчут неизвестную нам молитву, глаза
сверкают от ярости. Черт побери, наверное, и сотни лет назад его предки,
атакуя казаков генерала Ермолова, выглядели так же устрашающе. И так же
размеренно перебирали эти четки. Я, забыв обо всем на свете, как
завороженный, пялился на четки. Лишь через несколько секунд заметил -
какого-либо оружия на боевике нет. А он спокойно стоит и не боится нас! Нас,
вооруженных до зубов десантников! Десантников, которых боятся все "чехи"!
Смотрю на него из-под съехавшей на лоб каски, и ничего не понимаю. Громко
дышу. Не поворачивая головы, пробегаю глазами по сослуживцам - все просто
обалдели от такой наглости, лежат, не шевелятся. "Дух" освоился, окинул нас
уничтожающим взглядом, сделал для себя какие-то выводы, и сказал: "Эй,
салаги, вы что тут делаете? Воевать хотите? Со мной воевать хотите? С нами
воевать хотите? Смотрите, что я вам говорить буду! Сюда слушайте! Эта война
не для вас! Это не ваша война! Это наша война! Вы, дети, лучше убирайтесь
отсюда, пока живые. Домой, к мамке, валите, на хрен! Мы здесь завтра пойдем,
всех, на хрен, вас замочим! Вы нам не нужны, салаги. Идите домой! У вас,
свиньи, еще один день, один шанс есть! Пусть остаются офицеры и
контрактники, если им деньги нужны, будут им деньги, пусть сдохнут здесь,
неверные! А вы, салажата, валите домой! Если не уйдете, сами знаете, что
будет. Не первый день эта война воюете! Убьем, кого не убьем, плен брать
будем, в рабство отдадим, замучаем. Казнить будем, как скотину зарежем!
Лучше, бегите, бегите, пока я вам разрешаю!"
Его слушали, затаив дыхание, в полной тишине. И когда он завершил свой
монолог, тишина стала жужжать в ушах, давить на сознание, пугать до смерти.
Стало по настоящему страшно, жутко страшно. Под его громоподобное "Аллах
акбар!" я не мог остановить дрожь в коленях. Некоторых трясло, они почти
перестали контролировать свои действия, еле дыша от ужаса.
"Дух" трижды, как заклинания, повторил свои слова. Закрыв глаза,
помолился и, еще раз посмотрев на наши лица, лица грязных, полуголодных
девятнадцатилетних пацанов, победоносно улыбнувшись, развернулся и зашагал
по направлению к машине. Шел уверенно, шел хозяином мимо дрожащего стада
овец. Мы не двигались, боялись обратить на себя внимание. Я, практически
вернулся к здравому смыслу, но ждал конца спектакля пассивно, не вмешиваясь
в происходящее. "Дух" уже почти дошел до джипа, как тишину разрезал чей-то
крик: "Уйдут! Уйдут ведь, товарищ майор!" После небольшого замешательства
командир тихо, но отчетливо выговорил: "Огонь!" Развязка наступила мгновенно
- мы открыли огонь. "Духи", явно не ожидавшие от нас такой прыти, сначала
просто сидели в машине, а потом бросились бежать в разные стороны. Видимо,