"Конрад Фиалковский. Цереброскоп. [NF]" - читать интересную книгу автора

до этого. С чем цереброскоп сравнивает полученные от нас ответы? С
сообщениями, идущими от мнемотронов. Стало быть, достаточно подключиться к
волноводу, собрать информацию и послать ее на передающее устройство с
силой, равной силе тока нашего мозга.
Эту информацию зарегистрируют как ответ на вопрос.
Если ты сам в это время не будешь ни о чем думать, ответ получится на сто
процентов правильный. Ну, как?
- Идея отличная, но для ее осуществления необходимо знать устройство
цереброскопа. А как ты узнаешь? Ведь в наших мнемотронах о нем нет ни
слова.
- Это трудность технического порядка, отчего идея не становится менее
великой.
- Однако что-то нужно сделать.
- Я подумал об этом. Устройство автомата мы узнаем во время дежурства
Макса.
- Но он не разрешает даже приблизиться к машине.
Попробуем лучше во время дежурства другого ассистента.
- Ничего, разрешит. Ты, Тор, пойдешь к нему со своими средневековыми
бумажками - почтовыми марками,- так, кажется, они называются. Макс по ним с
ума сходит. Можешь даже подарить ему несколько штук. Важно, чтобы он не
помешал осмотреть аппаратуру.
- Ладно, но...
- Никаких "но". Для общего блага тебе придется обуздать свою непонятную
любовь к намазанным клеем бумажкам.
Больше спорить было не о чем. На следующий день мы пошли к Максу.
- Вы не видели цереброскоп? Не унывайте, еще увидите,- скрипуче
рассмеялся он вместо приветствия.
- Видели. Ничего особенного - немного проводов и стул под шлемом. А
поближе мы с ним познакомимся во время беседы с Патом,- начал Ван.
- Ну-ну,- засмеялся Макс, на этот раз уж совершенно неизвестно почему.
Ободренный столь удачно развивающейся беседой, Ван приступил к существу
дела.
- Коллега,- он указал на Тора,- только что получил из Европы несколько
марок, но не знает, к какому периоду они относятся.
- Да? А ну, покажите-ка...
Я впервые увидел на лице Макса нечто вроде возбуждения.
Ван толкнул Тора, который нехотя подошел к Максу и жестом, полным
отчаяния, протянул ему альбом. Макс схватил его, открыл.
- О, чудесные марки, прекрасные марки!- Слово "марки" он произносил
особенно любовно.- Например, эта, коричневая. Произведение искусства, а?-
обратился он к нам.
- Конечно!- воскликнули мы в два голоса.
Подавленный Тор молчал.
- Великолепная работа древних мастеров!- продолжал Макс. Он был уже на
третьей странице и склонился над изумительными треугольниками с грибами. Мы
с Ваном оставили его и подошли к цереброскопу.
Вход в кабину был приоткрыт. Я просунул голову внутрь. Стульчик, шлем,
какие-то переключатели, клавиши, крохотные контрольные лампочки...
- Тут где-то должна быть схема...- шептал Ван, пытаясь заглянуть под
сиденье.- Не вижу. Какой-то щит с гнездами. Есть!- он откинул спинку стула,