"Дик Фрэнсис. Спорт королев" - читать интересную книгу автора

жокея, и зрители на трибунах иногда ошибочно полагали, что если Силвер Фейм
обошла довольно скромную лошадь всего на корпус, то, значит, она не в
хорошей форме. Для нее, что слабые лошади, что Фрибутер, было все равно,
Силвер Фейм выигрывала, идя на корпус впереди. Не больше и не меньше.
Когда Мартин или я работали с Силвер Фейм, Джордж Биби мог не давать
нам инструкции, лошадь все знала сама. Она никогда не забывала маршрут, по
которому хотя бы раз бежала, и точно помнила, с какого места надо прибавить
скорость, чтобы выиграть. Без всякого сигнала от жокея Силвер Фейм в нужный
момент делала рывок и выходила вперед.
Однажды мы работали с ней в Челтенхеме в скачке на четыре мили, это
означало, что надо сделать почти три полных круга, а стартовать там же, где
начинается дистанция на две с половиной мили. Я почувствовал, что Силвер
Фейм пытается сделать финишный рывок точно в том месте, где он нужен для
дистанции две с половиной мили. И она была явно обескуражена, почувствовав,
что я сдерживаю ее. Но когда мы пошли на третий круг, по-моему, она поняла,
в чем дело, прижала уши и снова уверенно устремилась вперед, и в том же
самом месте, где и раньше, не дожидаясь от меня сигнала, рванулась к финишу.
Видимо, в тот раз лошадь все-таки не поборола своего удивления по поводу
дистанции в четыре мили, к которой не привыкла, потому что она нарушила свою
привычку и выиграла у занявшей второе место не корпус, а только голову.
Лорд Байстер снял Силвер Фейм с соревнований, когда заметил, что
возраст уже мешает ей демонстрировать свои замечательные качества. Некоторые
лошади еще долго участвуют в скачках после того, как прошли их лучшие годы,
и так грустно видеть скакуна, одерживавшего прекрасные победы, который
опускается все ниже и ниже в иерархии соревнований. Силвер Фейм не
подверглась такому унижению. Лорд Байстер взял ее домой и ездил с ней на
охоту. Но, по-моему, к охоте она уже не относилась с такой сдержанной
страстью, как к стипль-чезу.
У Роймонда был совершенно другой характер.
Выглядел он великолепно, большой, сильный, с прекрасной мускулатурой,
сверкающей темно-гнедой шкурой и чуть горбатым носом. И темпераментом он
также очень отличался от Силвер Фейм. У него часто бывало плохое настроение.
Иногда он принимался за дело с желанием победить, и тогда не было ему
равных. Но в другие дни с отсутствующим видом он выходил на старт, будто ему
до смерти надоели скачки, и никакими силами жокей не мог заставить его идти
быстрей. Разозлившись, на последней полумиле он вдруг решал мчаться в полную
силу, но обычно бывало уже поздно.
В нормальном настроении он любил бежать первым и не позволял другим
обгонять себя, но, если случалось так, что он оказывался прямо со старта
шестым или восьмым, настроение у него сразу падало, и жокей понимал, что в
таком состоянии Роймонд вряд ли победит.
Роймонд прекрасно прыгал и был такой сильный, что даже если неправильно
встречал препятствие, то все равно любым способом преодолевал его. Он падал
только в тех случаях, когда недооценивал твердость барьера.
Хотя я всегда наслаждался, работая с ним, но скачка с этой лошадью
стоила больших усилий и утомляла, потом долго болели мышцы. На его широкой
спине я чувствовал себя так, будто сижу верхом на гряде холмов.
В двух крупнейших скачках, в которых я с ним работал, он пришел вторым.
Первый раз в Большом национальном стипль-чезе 1949 года, когда он
финишировал после Русского Героя, и второй раз три месяца спустя на Святках