"Дик Фрэнсис. Спорт королев" - читать интересную книгу автора

следующего сезона на Рождественских скачках в Кемптон-Парке, когда во время
очень тяжелого финиша мне всего на кончик носа удалось обойти идущего следом
скакуна, я почувствовал, что плечо снова куда-то ушло. Судорога, которая
свела руку, нарушила ритм, взятый лошадью, и мы на голову проиграли заезд
вместо того, чтобы выиграть его. Не стоит и говорить, что владелец лошади не
пришел в восторг от случившегося, но его огорчение было несравнимым с моим,
потому что повторявшиеся вывихи стали навязчивым кошмаром.
Я очень неудачно вывихнул правое плечо на второй год после того, как
начал участвовать в скачках. Рука выпадала из своего гнезда при малейшем
неловком движении во время заезда, и хотя я ухитрялся ставить ее на место,
но понимал, что вряд ли тренерам понравится жокей, который прямо на глазах
рассыпается на части.
Спас меня великий хирург Билл Теккер: он провел сложную операцию, и
правое плечо стало как новенькое. Но мне вовсе не улыбалось повторить
операцию с левым плечом и потом четыре месяца ждать выздоровления.
В мрачном и подавленном состоянии я приехал в клинику к Биллу Теккеру,
ожидая услышать худшее. Но травма оказалась не такой серьезной, как я
боялся. Выяснилось, что есть только одно положение, в котором мне грозит
опасность вывиха, и Билл предложил носить повязку, которая напоминала бы,
что не надо ставить руку в эту позицию. С тех пор под жокейской формой я
всегда носил тугую повязку, притягивающую верхнюю часть руки к плечу. Я был
не единственным жокеем, которого, будто помятый автомобиль проволокой,
стягивали бинтами. Многие таким путем помогали природе защищать слабые
места.
Когда я работал для мистера Кезелта первый сезон, у нас с Мери
появилось огромное увлечение: мы строили дом.
Хотя мы были очень счастливы в доме Кена Канделла и трудно найти более
щедрого домовладельца, нам хотелось иметь собственный дом на земле,
принадлежавшей нам. Родился второй сын, я предвидел, как буду учить
мальчиков ездить верхом, а в деревне возле Кемптона, где мы жили, не нашлось
бы места и для пони. Два лета мы провели в поисках дома, который можно бы
купить, но такого, в какой влюбились бы с первого взгляда, так и не нашли.
В доме Кена, построенном в 1600 году, мы узнали и красоту и недостатки
старинных строений с их плетеными стенами и вылезавшей из штукатурки
соломой, неровными полами и отсутствием гидроизоляции. За четыре года, что
мы там прожили, Кену пришлось полностью перебрать черепицу на крыше,
обновить в кухне пол и переложить печи. Нас пугала перспектива, купив старый
дом, влезть в такого же рода хлопоты. Но мы вскоре открыли, что почти все
старые дома, выставленные на продажу, сырые, а новые, построенные в прошлом
веке, безобразно уродливые. Так мы пришли к решению, что, поскольку нам не
купить такого дома, как хочется, лучше построить самим.
Через несколько недель дом появился на миллиметровой бумаге, и Мери с
рулеткой в руке измеряла мебель, чтобы определить, какой площади комнаты
должны быть в новом доме.
После долгих поисков нам удалось уговорить фермера продать нам участок
земли в деревне Блюбери, окруженной холмами Беркшира, плавно спускавшимися в
долину Темзы. На юге мы могли видеть длинную гряду холмов, а на востоке -
гигантские земляные ступени, построенные людьми железного века. Это было
ветреное место, окруженное большими полями, хотя и близко к дороге. Нигде ни
деревца, чтобы помешать солнцу заглядывать в окна. Как раз то, что мы