"Макс Фрай. Русские инородные сказки - 3" - читать интересную книгу автора

глаз и успокаивающий сердце, но мало кто знает, что звали этого писца Тан
Чанжу и был он третьего разряда, а после этой провинности его разжаловали в
писцы четвертого разряда Небесной Канцелярии.
В одной старой книге я нашел изречение: "Благородный муж, оканчивая
фразу, не помнит, о чем шла речь в начале. Он говорит, будто плывет в лодке
без весел, двигаясь вместе с речью, беспрекословно следуя ее течению".
(C)Дмитрий Дейч, 2005

Дмитрий Дейч

Из цикла "НОВОЕ О НЕБЕЗЫЗВЕСТНОМ"

* * *

Однажды Аллах, благословенны дела Его, решил испытать Насреддина и
явился к нему на порог в виде увечного нищего, выпрашивающего подаяние. Едва
увидев Его, Насреддин закричал: "Убирайся, дармоед! Пошел! Пошел прочь!", а
когда соседи, потрясенные внезапной черствостью, попытались пристыдить его,
Насреддин ответил: "Этот нищий - отъявленный плут и обманщик! У него в
кармане - Мироздание, а он делает вид, будто нуждается в подаянии".


* * *

Рассказывают, что ходжа Насреддин держит в чулане Страшное Вервие,
доставшееся ему в наследство от далекого предка по отцовской линии,
ассасина. Каждый четверг ходжа собирает домочадцев за обеденным столом,
извлекает из старинной шкатулки ветхое Вервие, кладет на стол и приказывает
жене и детям бояться. По истечении часа страх проходит, Насреддин запирает
Вервие в шкатулку и уносит в чулан - до следующего четверга.


* * *

Услышав много доброго и удивительного о Насреддине, явился к нему некто
по имени Авхад ад-дин Кирмани - для дружеской беседы и совместных
благочестивых размышлений. После церемонного приветствия, вручения
рекомендательных писем и чаепития, спросил: "Что вам известно,
достопочтенный, о Величайшем Элементе, который хранится в сокровеннейших
тайниках Всеславного?" Ходжа удивился, и ответил, что Аллах, да пребудет
Слава его в веках, не пожелал поделиться с ним, Насреддином, сведениями о
чудесном Элементе. "Но как же! - вскричал гость. - Ведь о том пишет
мудрейший Ибн Массара!" Насреддин пожал плечами. "Но ведь и ал-'Кушайри
твердит об Элементе в трактате "О Матери городов и небесной географии"!"
Насреддин задумался, пошевелил губами, перебирая в памяти названия
прочитанных книг, и сознался, что сей труд ему неизвестен. Авхад ад-дин
Кирмани в отчаянии прошептал: "Но ведь и ал-Мухасиби..." Тут Насреддин
подскочил на месте, словно его пчела ужалила, и попросил ученого гостя
посидеть в одиночестве минуту-другую. Авхад ад-дин Кирмани, донельзя
разочарованный визитом, собрался уже восвояси, но в последний момент был