"И.Грекова. Летом в городе (Авт.сб. "На испытаниях")" - читать интересную книгу автора

И.Грекова.

Летом в городе

-----------------------------------------------------------------------
Авт.сб. "На испытаниях". М., "Советский писатель", 1990.
OCR spellcheck by HarryFan, 12 February 2001
-----------------------------------------------------------------------



Когда цветут липы, город весь погружается в запах. Пахнет в трамваях, в
магазинах, на лестницах.
В большом библиотечном зале тоже пахло липами. Окна были раскрыты, и,
когда налетал ветерок, каждый чувствовал присутствие лип.
Шла читательская конференция. Все было как полагается. Стол, накрытый
зеленым сукном. Графины, цветы в горшках, микрофон. Народу собралось
много, человек сто, не меньше. В президиуме сидел писатель Александр
Чилимов. У писателя было хмурое, немолодое лицо, чуть отечное книзу, с
глубокой, врубленной морщиной между бровей. Он положил на зеленое сукно
большие, жесткие руки и смотрел прямо перед собой, на портрет Тургенева.
У другого конца стола, на самом краешке стула, примостилась заведующая
библиотекой Валентина Степановна. Она волновалась. В горле у нее першило,
в глазах жгло. Когда кто-нибудь из выступающих путался или запинался, она
начинала мучительно шевелить губами.
Только что отошел от микрофона Миша Вахнин, слесарь с инструментального
завода. Эх! Так вчера хорошо рассказывал, а теперь сбился. Генриха Беля
назвал Генрихом Боклем. Никак не мог выговорить "экзистенциализм". В зале
смеялись. Обидно! Знали бы они его... Ведь у человека свои мысли, свежий
взгляд - это не часто бывает.
...А писателю скучно. Сколько он, верно, слышал таких выступлений...
К микрофону вышла любимица Валентины Степановны - лаборантка Верочка из
соседнего НИИ. Развитая, умница - просто чудо! Ну, за эту можно не
бояться. А писатель все смотрит на Тургенева - чудак, смотрел бы на
Верочку. Одни глаза чего стоят. А сама мягкая, тонкая, гнущаяся, как
церковная свечка.
Верочка говорила, волнуясь, что называется, "переживала". Она все
сгибала-разгибала в руке конспект, а потом бросила его на стол, ухватилась
одной рукой за стержень микрофона и говорила-говорила, щекой к микрофону,
и эта щека у нее покраснела, словно микрофон был горячий...
"Милая моя, ну можно ли так волноваться? - думала Валентина Степановна.
- А какая хорошенькая! Что-то в ней старинное, эпохи Возрождения, что ли.
Где это я видела такую картину: девушка с лилией в руке? Точь-в-точь
Верочка с микрофоном".
Чтобы не смущать Верочку, Валентина Степановна даже отвернулась, стала
глядеть в окно. За окном жил своей жизнью бульвар. Мальчик в матроске
бежал за красным мячиком. Катились коляски, кормились голуби. Надо всем
этим нависла большая синяя туча. Парит. Наверно, будет дождь.
Верочка кончила. Раздались аплодисменты. Она оторвала руку от микрофона
и пошла на свое место, гибко лавируя между стульями. Проходя мимо