"Андрей Ильин. Кровь за кровь " - читать интересную книгу автора

Русакова. - Говори! Не то сейчас!..
Сдернул с плеча автомат, с коротким лязгом передернул затвор. Русаков
с ужасом смотрел на автомат и на чеченца. Губы его тряслись, из глаз сами
собой ползли, оставляя на грязных щеках светлые, извилистые полоски, слезы.
- Ну!
- Рядовой Русаков... - испуганно прокричал Русаков.
Чеченец уронил дуло автомата вниз, под ноги пленнику, и нажал на
спусковой крючок. Пуля ударила в грунт в нескольких сантиметрах от носков
сапог, по голенищам хлестнули брызги земли и мелкие камешки.
Русаков подпрыгнул от неожиданности, отшатнулся, но сразу же уперся
лопатками в каменную стену. Отступать было некуда.
Чеченец сделал шаг вперед, ткнул еще дымящееся, теплое дуло в щеку
Русакову. Надавил. Еще сильнее. Русаков запрокинул голову, больно, до крови
ударившись затылком о каменный выступ.
Там, за воронено поблескивающим дулом, за кожухом затвора, за планкой
прицела он видел чужие, черные, злые и одновременно насмешливые глаза.
Видел, как напряженно подрагивает высунувшийся из скобы спускового крючка
указательный палец.
Вот сейчас... сейчас...
Глядя вдоль дула в испуганно расширившиеся глаза пленника, чеченец,
чуть повернув голову, что-то сказал на своем языке.
За его спиной одобрительно заговорили, засмеялись. И он тоже в ответ
засмеялся.
Дуло автомата оторвалось, отодвинулось от щеки, от лица и остановилось
против глаз.
- Молись своему богу, - сказал чеченец. - Сейчас я тебя убью.
Русаков в последнем, смертном ужасе сжался, замер, стиснул до боли
веки, словно мог этим защититься от пущенной в упор пули...
Все!..
Чеченец надавил на спусковой крючок. Сухо и коротко лязгнул затвор.
И все. Выстрела не последовало. В рожке больше не было патронов.
Довольный собой чеченец отошел на шаг, презрительно взглянул на
рядового Русакова, по штанам которого, между ног, расползалось темное,
парящее пятно.
- А-а... ишак!
Все русские не были мужчинами, они не умели воевать и не умели
умирать...
Ночью чеченцы окружили блокпост. На шоссе, не доезжая трех километров,
установили фугасы, чтобы встретить возможное подкрепление, на ближние
высотки посадили снайперов.
Командир боевиков вышел на армейскую волну.
- Эй, слушай, не надо глупостей, мы воины - вы воины, вы хотите жить -
мы тоже хотим. Зачем стрелять - давай договариваться...
Бледный как полотно лейтенант слушал чужой голос, с силой прижимая к
уху наушник, и думал не о тактике скорого боя, а думал черт знает о чем. О
том, что нет, не пронесло, не повезло, хотя всегда везло и до конца
командировки осталось всего ничего... Что зря пошел в училище, а не, как
советовали, в политех. Что теперь, наверное, придется воевать и, вполне
вероятно, умереть. А дома осталась беременная жена, с которой после выпуска
он не прожил и полугода, и теперь его убьют, и он не узнает, кто у него