"Последнее дело Друри Лейна" - читать интересную книгу автора (Квин Эллери)

Эллери Квин (под псевдонимом Барнаби Росс) «Последнее дело Друри Лейна»

Пролог БОРОДА ИОСИФА

Борода была странной, необычной, почти комической. Имеющая форму лопаты, она ниспадала мягкими волнами с невидимого подбородка до двух кончиков невидимого воротничка. В ее многочисленных завитках было нечто девическое и одновременно величавое, как в бороде статуи Зевса. Но не форма и не завитки сразу же привлекали внимание. Главной ее особенностью являлся цвет.

Это была истинная борода Иосифа[1] — разноцветная и лоскутная, как его одежда, переливающаяся черным, голубым и зеленым. Видоизменилась ли она под действием солнца? Или же ее обладатель по какой-то неведомой причине окунал ее в лабораторные химикалии? Подобная олимпийская борода могла иметь лишь фантастическое происхождение. Ее следовало бы сохранить в музее для восторгов последующих поколений.

Инспектор Тамм, проработавший сорок лет в нью-йоркском управлении полиции и ныне ублажающий свой беспокойный дух бальзамом трудов в частном детективном агентстве, был приучен ко многим сюрпризам. Но даже он вначале пришел в ужас, а потом искренне заинтересовался нетрадиционной растительностью на подбородке посетителя, явившегося в погожий майский понедельник. Несмотря на богатейший опыт, ему никогда не приходилось сталкиваться со столь удивительной коллекцией разноцветных волос. Тамм уставился на бороду, словно не мог на нее наглядеться.

— Садитесь, — сказал он наконец, мельком взглянув на календарь проверить, не проснулся ли он сегодня каким-то чудом в уже миновавший День дураков — 1 апреля, — после чего опустился на стул, поглаживая широкий синеватый подбородок.

Обладатель радужной бороды опустился на стул, сохраняя полную невозмутимость.

Это был высокий худощавый мужчина — судя по запястьям, виднеющимся между перчатками и рукавами, и очертаниям ног, — все остальное не позволяли рассмотреть складки плотной ткани. Глаза скрывали синие стекла очков. Мягкая фетровая шляпа, которую он не стал снимать, войдя в кабинет инспектора, эффективно маскировала форму головы и цвет волос на ней.

Подобно Зевсу, он хранил молчание, подобающее верховному божеству.

Тамм кашлянул.

— Да? — ободряюще спросил он.

Борода слегка качнулась.

— Чем могу быть полезен? — продолжал Тамм.

Внезапно одна худая нога была закинута на другую, а руки в перчатках вцепились в костлявое колено.

— Вы действительно инспектор Тамм? — послышался слегка скрипучий голос.

Тамм нервно дернулся — это было все равно что услышать голос статуи.

— Вне всякого сомнения, — отозвался он. — А вы...

Рука сделала взмах.

— Это не важно, инспектор. Факт в том, что... как бы это сказать... у меня к вам довольно необычная просьба.

Она и должна быть необычной при такой внешности, подумал Тамм. Его рука скользнула под стол и нажала кнопку. Послышалось легкое гудение, на которое джентльмен с разноцветной бородой, очевидно, не обратил внимания.

— У людей, сидящих на этом стуле, как правило, необычные просьбы, — весело сказал инспектор.

Острый кончик языка мелькнул в чаще волос вокруг рта посетителя и тут же скрылся, словно испугавшись богатства их оттенков.

— Должен признаться, инспектор, что я присматривался к вам. Меня привлекло то, что вы кажетесь... э-э... не совсем обычным частным детективом.

— Мы всегда стараемся угодить клиентам.

— Да-да... Но вы абсолютно частный детектив? Я имею в виду, сейчас вы никак не связаны с полицией? — Когда Тамм недоуменно уставился на него, мужчина быстро добавил: — Понимаете, я должен быть уверен... Мое дело — строго конфиденциальное...

— О делах я не рассказываю даже лучшим друзьям, — проворчал Тамм. — Конечно, если в них нет ничего противозаконного. Агентство Тамма не связывается с мошенниками.

— О, нет-нет, — поспешно отозвался обладатель радужной бороды. — Уверяю вас, в моем деле нет ничего подобного. Просто оно... несколько странное.

— Если речь идет о вашей жене и ее дружке, — предупредил инспектор, — то вы обратились не по адресу. Наше агентство этим не занимается.

— Нет-нет, инспектор, это не семейная проблема. — Дыхание посетителя колыхало флору на подбородке. — Я хочу, чтобы вы хранили кое-что для меня.

— Хранил? Что именно?

— Конверт.

— Конверт? — Инспектор нахмурился. — А что в нем?

Обладатель радужной бороды обнаружил неожиданную твердость, плотно сжав губы.

— Этого я вам не могу сказать, — заявил он. — Уверен, что для вас это не имеет никакого значения.

Холодные серые глаза Тамма несколько секунд изучали удивительного визитера. Но синие стекла оставались непроницаемыми.

— Понятно, — кивнул инспектор, хотя он явно ничего не понимал. — Что значит «хранить для вас»?

— Просто держать конверт в надежном месте, пока я не приду за ним.

Тамм зевнул.

— Почему бы вам не пойти в банк? Это обойдется вам куда дешевле.

— Боюсь, вы не понимаете, инспектор. Я могу отдать конверт на хранение только человеку безукоризненной честности. — И он пристально взглянул на массивное лицо Тамма, словно проверяя, насколько можно ему доверять.

— Понятно, — снова сказал инспектор. — Ну, давайте посмотрим на ваш конверт, мистер Аноним!

Некоторое время посетитель оставался неподвижным, затем, словно внезапно приняв решение, сунул руку в перчатке в складки одежды и извлек большой продолговатый коричневый конверт. Тамм протянул руку, и конверт скользнул в нее.

Это был обычный конверт, который можно приобрести в любом канцелярском магазине. Обе его стороны были абсолютно чистыми. Но запечатан он был не только липким клапаном — визитер принял меры предосторожности против слабостей человеческой натуры, ибо к клапану были приклеены шесть кусочков простой белой бумаги причудливой формы.

— Аккуратно и неброско, — одобрил инспектор, незаметно ощупывая конверт.

Посетитель сидел неподвижно.

— Так все-таки что внутри? Вы ведь не можете ожидать...

Обладатель радужной бороды явно улыбнулся, поскольку волосы в уголках его рта изогнулись.

— Мне нравится ваша настойчивость, инспектор. Она подтверждает то, что я слышал о вас. У вас отличная репутация. Ваш осторожный подход...

— Что внутри? — повторил Тамм.

Мужчина — если это был мужчина, ибо в голове у Тамма внезапно мелькнуло нелепое сомнение, — склонился вперед.

— Предположим, — хрипло прошептал он, — я скажу вам, что внутри конверта, который вы держите в руке, ключ к тайне, настолько важной и великой, что я не доверю ее ни одному человеку в мире!

Инспектор Тамм быстро заморгал. Ему следовало догадаться раньше. Борода, очки, маскировка и прочие причуды странного посетителя... Тайна, которую нельзя доверить ни одному человеку в мире... Конечно, это сумасшедший, сбежавший из психушки.

— Незачем так волноваться, мистер. — Тамм потихоньку нащупал пистолет в кобуре под мышкой. Что, если псих вооружен?

Он вздрогнул, услышав смех удивительного визитера.

— Вы думаете, что я сумасшедший. Не могу сказать, что порицаю вас, инспектор. Полагаю, все это звучит немного... э-э... сомнительно. Но позвольте вас заверить, — странный скрипучий голос стал сухим и рациональным, — что я сказал вам чистую правду без всяких драматических приукрашиваний. И незачем нащупывать пистолет, инспектор, — я вас не укушу.

Тамм вытащил руку из-под пиджака и бросил сердитый взгляд на посетителя.

— Так-то лучше. А теперь, пожалуйста, слушайте внимательно, потому что у меня очень мало времени и важно, чтобы вы все четко поняли. Повторяю: этот конверт содержит ключ к величайшей тайне. Причем, — спокойно добавил посетитель, — к тайне, стоящей миллионы!

— Ну, если вы не чокнутый, то я наверняка, — буркнул Тамм. — Вам придется рассказать мне побольше, если вы хотите, чтобы я проглотил эту историю. Что значит тайна, стоящая миллионы? В этом тощем конверте?

— Совершенно верно.

— Это политическая тайна?

— Нет.

— Нефтяное месторождение? Шантаж? Любовное послание? Сокровище? Драгоценности? Выкладывайте, мистер. Я не собираюсь иметь дело с тем, чего не знаю.

— Но я не могу сообщить вам это, — ответил обладатель радужной бороды с нотками раздражения в голосе. — Не глупите, инспектор. Даю вам честное слово, что в содержимом этого конверта нет ничего бесчестного. Секрет не нарушает никаких законов. Он не имеет отношения к тем весьма ординарным вещам, которые вы только что упомянули. Это касается кое-чего более интересного и неизмеримо более пенного. Не забывайте, что конверт содержит не саму тайну, а только ключ к ней.

— Вы сведете меня с ума! — простонал Тамм. — Что за тайна? Почему вы просите меня хранить этот чертов конверт?

— По очень веской причине. — Посетитель поджал красные губы. — Я иду по следу... ну, скажем, «оригинала» ключа в этом конверте. Как вы понимаете, я его еще не обнаружил. Но след горячий, и я рассчитываю на успех. Если что-то... э-э... случится со мной, инспектор, я хочу, чтобы вы вскрыли конверт.

— Ха! — воскликнул Тамм.

— В нем вы найдете мой маленький ключ, который весьма извилистым путем приведет вас ко мне — вернее, к моей судьбе. Поймите, речь идет не о мести. Если со мной что-то произойдет, я хочу не столько быть отомщенным, сколько обеспечить безопасность оригинала тайны. Я выразился ясно?

— Черта с два!

Обладатель радужной бороды вздохнул:

— Ключ в этом конверте мало что говорит сам по себе. Но это меня устраивает. Его неполнота защитит меня — пожалуйста, не обижайтесь, дорогой инспектор, — от вашего любопытства и от любопытства любого, в чьи руки может попасть конверт. Если вы вскроете его раньше срока, уверяю вас, содержимое окажется для вас ровным счетом ничего не значащим.

— Довольно! — крикнул Тамм, вставая. Его лицо побагровело. — Вы пытаетесь делать из меня дурака! Кто надоумил вас на этот нелепый ребяческий трюк? Я не могу тратить время...

На столе инспектора зазвонил один из телефонных аппаратов. Визитер не шелохнулся. Тамм оборвал гневную тираду и схватил трубку внутреннего телефона. В трубке раздался женский голос. Послушав несколько секунд, инспектор положил трубку и сел.

— Ладно, продолжайте, — проворчал он. — Я проглочу наживку вместе с крючком, поплавком и лесой. Что дальше?

— Ничего, инспектор. — Мужчина с огорчением покачал головой. — Это все.

— Как бы не так, — мрачно произнес Тамм. — Должно быть что-то еще, иначе вы несете полный бред.

Его собеседник погладил свою удивительную бороду.

— Вы нравитесь мне все больше и больше. Да, есть кое-что еще. Вы должны обещать мне, что не вскроете этот конверт, если не... — Он сделал паузу.

— Если не что? — осведомился Тамм.

Посетитель облизнул губы.

— Сегодня 6 мая. Через две недели, 20 мая, я позвоню вам и буду звонить двадцатого числа каждого следующею месяца, пока не найду искомое. Мои звонки по этим числам будут сообщать вам, что я еще жив и не подвергся неожиданной опасности. При таких обстоятельствах вы должны всего лишь продолжать хранить конверт в вашем сейфе, пока я не приду за ним. С другой стороны, если до полуночи одного из двадцатых чисел я не позвоню вам, это будет означать, что звонков, по всей вероятности, больше не будет. Тогда — и только тогда — вы вскроете конверт, прочитаете содержимое и поступите так, как продиктует вам здравый смысл.

Тамм сидел, наморщив приплюснутый боксерский нос, — упрямство на его лице смешивалось с любопытством.

— Вы готовы рисковать жизнью из-за вашей тайны. Кто-то еще охотится за ней? И вы думаете, что он может прикончить вас прежде или после того, как вы до нее доберетесь?

— Нет-нет! — воскликнул человек-загадка. — Вы меня не поняли. Насколько мне известно, больше никто не охотится за... за тайной. Но всегда существует возможность, что это делает кто-то, о чьей личности и чьих намерениях я не осведомлен. Я всего лишь принимаю меры предосторожности. Возможность эта настолько отдаленная, что я даже не хочу называть вам свое имя или... или еще что-нибудь. Если ничего не случится — а я ожидаю, что так и будет, — я не желаю, чтобы вы или кто-либо еще заполучил ключ к моей тайне. Как видите, инспектор, я достаточно откровенен.

— Это зашло слишком далеко! — простонал Тамм и стукнул кулаком по столу. — Слушайте, мистер! Сначала я подумал, что вы псих, потом, что кто-то подучил вас сыграть со мной шутку, а теперь я не знаю, что думать, кроме одного: я почувствую себя гораздо счастливее, если вы немедленно уберетесь отсюда!

Внутренний телефон зазвонил снова. Тамм покраснел, как мальчишка, пойманный за кражей яблок, и сунул кулак в карман.

— Ладно, ладно, — буркнул он в трубку и положил ее на рычаг. — Прошу прощения. Я... я встал сегодня утром с левой ноги. Очевидно, я не привык к такого рода делам. Я простой детектив, и мне не улыбается работать нянькой при конверте... Хорошо, я тоже стану психом — просто из вежливости. Когда вы позвоните мне двадцатого числа, как я узнаю, что это вы?

Посетитель облегченно вздохнул:

— Я так рад... Умный вопрос, инспектор. Я об этом не подумал. — Усмехнувшись, он потер руки в перчатках. — Право, это очень увлекательно! Как приключения Люпена[2]!

— Кого? — с подозрением осведомился Тамм.

— Бессмертного Арсена. Хм... Ну конечно, пароль! Когда я позвоню вам, то скажу... дайте подумать... «Это человек ниоткуда». По этим словам вы меня узнаете. Ха-ха!

— Ха-ха! — мрачно повторил инспектор. — «Это человек ниот...» — Внезапно в его глазах мелькнула надежда. — А что, если меня не устроит гонорар?

— Ах да, ваш гонорар — почти забыл о нем. Какой предварительный гонорар вы хотите, инспектор, за то, чтобы взяться за мое странное маленькое дело?

— Только за то, чтобы держать этот чертов конверт в моем сейфе?

— Да.

— Это обойдется вам в пятьсот баксов! — с отчаянием заявил Тамм. Он уставился на лицо клиента, ожидая, что подбородок с этой жуткой растительностью отвиснет и визитер спешно отступит при столь нелепом требовании.

— Пятьсот чего? — Посетитель выглядел озадаченным.

— Долларов, разумеется!

— Ах, долларов! — Пошарив в складках одежды, он достал толстый бумажник, вынул купюру и бросил ее на стол.

Это был новенький хрустящий тысячедолларовый банкнот.

— Думаю, — сказал обладатель радужной бороды, — тысяча долларов — более подходящая сумма, инспектор. Поручение весьма необычное, а кроме того, для меня оно означает абсолютно все. Душевный покой, чувство безопасности...

— Угу. — Тамм ошеломленно притронулся к купюре.

— Значит, договорились, — продолжал посетитель, вставая. — Еще только два условия, на которых я вынужден настаивать, инспектор. Первое: вы не должны следить за мной, когда я покину этот офис, и, если я не позвоню двадцатого числа, пытаться разыскать меня.

— Конечно, — дрожащим голосом отозвался Тамм. Тысяча долларов! В его глазах блеснули слезы радости. Тысяча долларов только за то, чтобы хранить конверт в сейфе!

— Второе, — продолжал клиент, быстро направляясь к двери. — Если я не позвоню двадцатого, вы должны открыть этот конверт только в присутствии мистера Друри Лейна!

Инспектор разинул рот. Это был завершающий удар. Разгром был окончательный. Клиент снисходительно улыбнулся, вышел из кабинета и исчез.

* * *

Мисс Пейшнс Тамм, свободная, белая, достигшая совершеннолетия женщина с волосами цвета меда и, используя сельскохозяйственную метафору, яблоко в глазу ее отца, сняла с головы наушники и быстро спрятала их в нижний ящик письменного стола, служивший приемником для детектографа в модернизированном кабинете инспектора. Через несколько секунд дверь кабинета открылась, и на пороге приемной появился высокий закутанный мужчина в синих очках и с невероятной бородой. Казалось, он не замечал Пейшнс и был занят только тем, чтобы поскорее удалить очки, бороду и себя самого с территории детективного агентства Тамма. Как только входная дверь захлопнулась за ним, Пейшнс, обладавшая еще меньшим количеством щепетильности, чем большинство представительниц ее пола (в конце концов, она ничего не обещала), подбежала к двери и выглянула наружу, успев увидеть один из кончиков фантастической бороды, когда ее обладатель, пренебрегая лифтом, свернул на лестницу. Пейшнс потратила три драгоценные секунды, посасывая нижнюю губу, потом тряхнула головой и ворвалась в кабинет отца с горящими от возбуждения голубыми глазами.

Инспектор Тамм все еще сидел за письменным столом с ошеломленным видом, держа в одной руке продолговатый конверт, а в другой — тысячедолларовую купюру.

— Пэт, ты это видела? — хрипло произнес он. — Ты это слышала? Кто из нас спятил — я или это тип?

— Не болтай вздор, папа! — Пейшнс схватила конверт и надавила на него пальцами. Внутри что-то хрустнуло. — Хм... В этом конверте еще один — правда, другой формы, вроде бы квадратный. Интересно бы заглянуть...

— Ну нет! — Инспектор быстро отобрал у нее конверт. — Не забывай, что я принял у него деньги, Пэт, — целую тысячу баксов!

— По-моему, ты просто жадина, — заявила Пейшнс. — Не могу себе представить, что...

— Слушай, малышка, это означает новое платье для тебя, так что помалкивай. — Инспектор спрятал конверт в самый дальний угол своего сейфа, захлопнул дверцу, снова сел за стол и вытер вспотевший лоб. — Мне бы следовало вышвырнуть его отсюда. И я бы так и поступил, если бы не твои звонки. Рассказать бы кому-нибудь об этом разговоре, так никто не поверит!

Взгляд Пейшнс стал мечтательным.

— Великолепное дело!

— Да, для психиатра, — проворчал ее отец. — Если бы не эта тысяча...

— И сам он — просто изумителен! Представить не могла, чтобы взрослый нормальный человек — а он, безусловно, не маньяк, папа! — мог бы нарядиться как персонаж сказки... Полагаю, на тебя произвела должное впечатление его борода? — внезапно спросила Пейшнс.

— Борода! Она больше похожа на крашеную мочалку!

— Напротив, она истинное произведение искусства. Эти завитки!.. Во всем этом явно есть нечто странное, — пробормотала Пейшнс. — Я могу понять человека, который ощущает необходимость замаскироваться...

— Значит, ты тоже поняла, что это маскировка, — мрачно сказал инспектор. — Хотя самая странная, какую я когда-либо видел.

— Безусловно, папа. Борода, очки, одежда — все имело цель скрыть подлинную внешность. Но почему борода разноцветная?

— Потому что он псих! Сине-зеленая борода...

— Возможно, он таким образом намеревался что-то сообщить... — Пейшнс вздохнула. — Нет, это нелепо. Без камуфляжа он был бы высоким худым мужчиной, вероятно, средних лет, с резкими чертами лица и гнусавым голосом...

— Голос он тоже изменил, — пробормотал инспектор. — Но ты права — в голосе ощущалось нечто гнусавое. Хотя он не янки с Востока, Пэтти. Это не та гнусавость.

— Конечно нет, папа. Он англичанин.

Инспектор хлопнул себя по бедру:

— Клянусь Богом, Пэтти, ты попала в точку!

— Этого он не мог скрыть. — Пейшнс нахмурилась. — Некоторые его выражения были чисто британскими. Акцент скорее оксфордский, чем кембриджский[3]. К тому же он споткнулся на твоем синониме слова «доллар», хотя это могло быть намеренным... — Она пожала плечами. — Не думаю, что можно сомневаться в его образованности. В нем есть что-то профессорское — тебе не кажется?

— Мне кажется, что в нем есть что-то психованное. — Тамм сунул в рот сигару и посмотрел на дочь. — Но меня беспокоит одно его требование. Если он не позвонит двадцатого числа и нам придется вскрывать конверт, мы должны обратиться ради этой процедуры к старому Друри. Почему?

— Да, почему? — повторила Пейшнс. — Я бы сказала, это самая странная черта его визита.

Они молча смотрели друг на друга. Непонятное прощальное требование замаскированного англичанина перевешивало прочие тайны. Мистер Друри Лейн, будучи колоритной личностью, был в то же время наименее таинственным старым джентльменом в мире. Ему уже перевалило за семьдесят, более двенадцати лет назад он покинул сцену и с тех пор вел уединенную жизнь богатого стареющего артиста в обширном поместье на севере Уэстчестера, с замком, садами и деревушкой, очаровательно воспроизводящими елизаветинскую Англию, которую он так любил.

В «Гамлете», как назвал Друри Лейн свое имение, все было отлично устроено. В прошлом он был всемирно известным исполнителем ролей в шекспировских пьесах, но на вершине своей блистательной карьеры внезапно полностью потерял слух. Отнесясь к трагедии философски, Друри Лейн мастерски овладел искусством чтения по губам и удалился в «Гамлет», живя на доход со своего огромного состояния и обеспечивая убежище изгоям собственной профессии, а также нуждающимся представителям смежных искусств. «Гамлет» стал святилищем гуманитарных наук, его театр — лабораторией экспериментальной драмы, а его библиотека елизаветинской литературы и шекспирианы — Меккой для амбициозных исследователей.

Исключительно в качестве хобби великий патриарх сцены обратил свой острый неугомонный интеллект на расследование преступлений. Предаваясь этому хобби, он познакомился с инспектором Таммом, тогда еще служившим в следственном отделе нью-йоркского полицейского управления, и между ними возникла тесная дружба. Они эффективно сотрудничали в расследовании убийств до и после ухода Тамма из полиции и открытия им частного детективного агентства. Потом к ним присоединилась дочь Тамма, Пейшнс, которая, вернувшись на родину после многолетних странствий с компаньонкой по Европе, сразу же стала усердным партнером в детективной деятельности отца и старого актера.

В глазах Тамма светилось беспокойство. Какая связь могла существовать между их таинственным визитером с его оппенхаймовскими[4] намеками на тайну, стоящую миллионы, и их глухим и больным — последние годы Лейн страдал от старческих недугов, — но дорогим и любимым старым другом?

— Может быть, мне написать ему?— предложила Пейшнс.

Инспектор с отвращением бросил сигару.

— Я бы не стал этого делать, Пэтти. Говорю тебе, все это дело пахнет психушкой. Связь старого Друри с нами широко известна, и этот субъект с фальшивой бородой мог просто использовать имя Лейна, чтобы произвести на нас впечатление. Сейчас нет смысла беспокоить старика. Подождем двадцатого числа. Уверен, что бородач не позвонит и даже не собирается этого делать. Он хочет, чтобы мы вскрыли конверт. От всего этого дурно пахнет... У нас достаточно времени, чтобы подключить к делу Лейна.

— Как хочешь, — кротко отозвалась Пейшнс, но ее глаза устремились на запертую дверцу сейфа, а между бровями появилась глубокая морщинка.

* * *

Как выяснилось, инспектор оказался никудышным пророком. Ровно в полдень 20 мая телефон Тамма зазвонил и скрипучий английский голос осведомился:

— Инспектор Тамм?

— Да!

Пейшнс, слушавшая по параллельному аппарату, чувствовала, как колотится ее сердце.

— Это человек ниоткуда, — произнес английский голос. Потом на другом конце провода послышался смешок, и, прежде чем инспектор успел опомниться, в трубке раздался щелчок, и связь прекратилась.