"Нина Катерли. День рождения (Авт.сб. "Окно")" - читать интересную книгу автора

Старуха испуганно задергивает "молнию", складывает руки на животе и
зажмуривает глаза, будто спит. Но на самом деле она видит из-под век, как
дочь берет из ящика письменного стола кошелек, как шагает к двери своей
некрасивой походкой.
"Совершенно невоспитанна. Не умеет себя держать, оттого и женихов нет",
- думает старуха.
- Натали! - зовет она, но дочь исчезает за дверью.
"Почему не взяли ей хорошую гувернантку? Какой она была, маленькая? Не
помню! Ничего не помню".
Память - как плотный, липкий ком: только ухватишь какую-то ниточку,
потянешь, а та, точно резиновая, вырвется, и нет ее. Старухе кажется, что
Наталья всегда была такой, как сегодня, - высокой, костистой, старой и
злой. Многие годы исчезли там, внутри плотного серого кома. Там Натальино
детство и юность, там - совсем недавнее, вчерашний день.
"Но ведь я - не такая? В этой комнате, среди уродливой мебели, которую
так любит Наталья, я - не такая. Почему?"
Старуха морщит лоб, медленно думает, шевелит на коленях опухшими
пальцами.
Петелино. Дом на холме. Два пруда - большой и маленький. В маленьком
вода покрыта ряской, там живут головастики. Их можно ловить сачком.
Вечером в саду очень темно и пахнет маттиолой. Она некрасивая - мелкие
крестообразные лиловые цветочки. Рояль на террасе и мамин голос. И Муся,
сестра, красавица. На гимназическом балу Муся всегда в первой паре...
Старуха опять начинает возиться в своем кресле, боком выползает из него
и - от стола к книжной полке, от полки - к спинке стула, от стула... Вот
он, шкаф. Висят друг за другом в затылок одинаковые безвкусные Натальины
платья. Старуха сдвигает их в угол. Не здесь. На полках - стопки белья,
какие-то свертки. Коробки нигде нет. Руки дрожат. Стопки клонятся набок,
рушатся. Где же коробка?
- Выбросила. Она могла, - шепчет старуха и начинает вытаскивать вороха
одежды. Обеими руками. С полки - на пол. И еще на пол! А нижнюю полку не
достать. Она пытается опуститься на корточки, ноги не слушаются, и старуха
грузно садится перед шкафом среди смятого белья. Коробка! Никуда она не
делась! Письма лежат, аккуратно перевязанные ленточкой. Эти - от Сержа.
Как их много! Дерзкий мальчишка! Вообразил, будто... ну да бог с ним... От
Анастасии. Анастасия умерла. А это - от Муси, все остальные - от Муси.
Старуха разворачивает письмо и читает. Очки ей не нужны, она прекрасно
видит до сих пор. Она читает внимательно, несколько раз возвращается к
началу, смеется чему-то, потом становится грустной, опускает письмо и
долго сидит неподвижно...
- Нет! Я с ума сойду! Это просто невыносимо! - в голосе Натальи слезы.
- На двадцать минут вышла - и на тебе!
По полу в беспорядке раскиданы ее рубашки, кофточки, полотенца. Мебель
сдвинута. Посреди комнаты опрокинутый стул. Матери в кресле нет. Она
сидит, согнувшись, у письменного стола и что-то пишет, даже не обернулась
на Натальин крик. Наталья идет к столу.
"...Не печалься, родная моя Мусенька, - читает она, - все минует. Ведь
ты еще так молода. В университет примут тебя непременно, верь мне. Желаю
тебе, дружок, всего..." Карандаш падает и катится по столу. Старуха роняет
голову на грудь.