"Сергей Казменко. Бремя избранных" - читать интересную книгу автора

И ты уже не увидишь радуги в капле воды и не уловишь аромата дальних стран
в случайном порыве ветра. Всегда, пока ты живешь, все окружающее тебя,
даже если оно и не меняется внешне, постоянно наполняется новым смыслом и
новым содержанием - лишь потому, что меняешься ты сам. Время идет, и ты
становишься, наверное, мудрее и богаче, но никогда уже не сможешь
воспринимать мир так, как воспринимал его прежде. Время идет, и нет
никакой силы, способной остановить и сохранить твое восприятие мира.
Никакой, кроме силы художника. Время идет, и мы не можем вернуться назад.
Но мы можем вспомнить...
Вот оно - "Окно" - за которым целый мир, непонятный и таинственный,
полный, быть может, чудесных загадок или же страшных тайн, может быть,
добрый и ясный, а может - страшный и злой. Стоит лишь распахнуть это окно,
и ветер того мира ворвется сюда, и можно будет вдохнуть его полной грудью
и на миг ощутить его аромат - радостный и тревожный, каждый раз новый и
неожиданный. Сколько раз стоял я перед этим окном и протягивал к нему
руки, и раскрывал его, сколько раз вглядывался я в неведомый мир,
открывающийся из этого окна...
А вот этот добрый старичок на лесной поляне, выглядывающий из
зарослей малины и иван-чая. Повернулся и смотрит на меня ласковым взглядом
из-под густых седых бровей. Или это леший? И это не брови, а лохмы
спутанных волос свисают со лба? Или это оборотень, не то человек, не то
волк, злобно оглянувшийся, прежде чем скрыться в чаще? Или это всего лишь
замшелый лесной пень, память о нерадивых лесорубах? Кто знает, кто сумеет
ответить на этот вопрос? Во всяком случае, не я.
Я шел вдоль стен, и картины мои смотрели на меня. И я вспоминал дни и
недели, проведенные с ними вместе, вспоминал все, что чувствовал, когда
писал их, когда вглядывался в их постепенно проступавшие на холсте черты.
И вспоминал то, что чувствовал позже, когда вновь и вновь возвращался к
ним, и каждый раз открывал в них что-то для себя новое, ускользавшее
прежде от моего взгляда - просто потому, что когда-то это было обыденным в
моем восприятии мира, но потом ушло навеки, сохранившись лишь в картинах и
неожиданно открываясь для меня самого много позже. "Мадонна" проводила
меня долгим задумчивым взглядом, кто-то помахал рукой из окошка старой
ветряной мельницы, кто-то почти неразличимый вдали посмотрел на меня в
морской бинокль с палубы парусника, огибающего острова. И я шел от картины
к картине, ничего вокруг, кроме них, не замечая.
И вдруг остановился.
Потому что прямо в глаза мне со стены смотрел Дьявол.
Он ничего не говорил мне. Ему незачем было со мной разговаривать. Он
презрительно скривил губы и смотрел властно и высокомерно. Он был одет как
обычный человек, и выглядел он как обычный человек, но взгляд его таил в
себе такую силу, был так глубок и пронзителен, что не оставалось ни
малейшего сомнения в том, кому он принадлежит. В этом взгляде ощущалась
сила, способная парализовать волю любого самого волевого человека, и была
в нем мудрость - злая мудрость того, кто знает все несовершенства мира и
готов воспользоваться ими в своих низменных целях. Он соединял в себе все
эти качества и таил вдобавок еще много такого, чего я не сумел разглядеть
и осознать в те минуты. Он приковывал к себе, от него невозможно было
оторваться, я не мог сделать и шага, не мог пошевелиться, парализованный
этим взглядом, залезающим в самую душу. Неужели я написал это лицо,