"Юзеф Крашевский. Осада Ченстохова (Библиотека исторической прозы) " - читать интересную книгу автора

рыцарского искусства будет здесь большой помощью, Чарнецкий и остальная
шляхта признали в приоре настоящего гетмана. Никто не осмеливался открыть
рта. Это был уже совсем другой человек, и сила его слова, его жеста была так
велика, что никто не мог противиться ей, даже самолюбие старых воинов. Лицо
его было ясно, рост, казалось, исполински увеличился, голос удвоился, мысль
обнимала все и предвидела, как в видении будущего, то, что должно было
случиться.
Еще шведы не собрались около своих, заранее устроенных пяти батарей, из
которых Миллер приказал открыть быстрый огонь по монастырю в надежде зажечь
его, а уже по всем крышам, на деревянных строениях были готовы люди, вода,
багры, мокрые парусины и караульные. Кордецкий сам это все приготовил
заранее. Мечник, глядя с удивлением и почтением, молчаливо подчинялся
приказаниям приора.
Ему поручено было стеречь башни и часть северной стены. Чарнецкому -
начальство над людьми, поставленными на северо-восточной стороне; Мощинский
взял восточную часть, Скожевский и Кшиштопорский - южную и юго-восточную.
Вокруг на стенах чернел народ. К пушкам, стоявшим в готовности, женщины,
дети и монахи носили ядра и втаскивали камни и бревна. На дворах быстро
надевали доспехи, осматривали пищали, и бряцанье оружия слышалось отовсюду.
Между тем по приказу приора, для придания храбрости солдатам и как бы в
насмешку над шведами, на верхней колокольне заиграла монастырская музыка
старинную военную песнь: "Богородице Дево".[6]
Кто мог с чувством вторил, так, что даже далеко по окрестностям
разносился этот гимн, и снова поразил слух и сердца поляков, бывших со
шведами, которые не могли ему вторить. Они уже не достойны были петь гимн
Богородице.
- Все готово! - воскликнул Кордецкий. - Но не наше дело начинать;
обождем, пока шведы первые отзовутся; будем помнить, что мы только
защищаемся.
И песнь полилась далеко среди тишины, величественно, как серебристая
река. Каждый стоял на своем месте, посматривал и ожидал. В лагере шведов
было видно сильное движение, трубы и барабаны созывали людей под знамена,
начальники скакали на конях, тесные толпы солдат занимали позицию в недавно
устроенных батареях, направляли на монастырь орудия. Миллер, окруженный
полковниками, вместе с князем Хесским, Садовским и Вейхардом, стоял на холме
и смотрел.
Пять батарей, сооруженных в течение ночи, угрожали Ясной-Горе: первая,
против самого монастыря, казалось, была направлена на его крыши; другая, из
четырех орудий, была отодвинута немного далее к Ченстохову; третья, самая
большая, сбоку от первых двух была направлена с севера; крепко сложенная из
плетеных корзин, приготовленных за эти дни шведами, облитых водой и
обмерзлых, она имела самый страшный вид; в ней было восемь орудий,
защищенных сильной и высокой насыпью; две последние были установлены: одна -
со стороны костела св. Варвары, и другая - с запада.
Страшна была минута ожидания для защитников Ченстохова, но, к счастью,
длилась недолго: шведы быстро готовились. Кордецкий ходил, ободрял солдат и,
наконец, преклонил колени на ступеньках бастиона, воскликнув:
- Помолимся: Богородице Дево радуйся!..
Тихая молитва, окончившаяся громким пением, опередила шведский выстрел.
Но вместе с ним снова раздалась музыка старинной костельной песни, которая