"Леонид Кудрявцев. Мир крыльев" - читать интересную книгу автора

Он был куском глины. Кто-то огромный мял его мозолистыми пальцами,
тихо напевая песенку про Меры и ее веселого эпиорниса, раз в столетие
несшего яйца, из которых появлялись новые галактики. А один раз даже
вылупился старый эмалированный тазик, совершивший паломничество в Китай и
ставший благодаря этому священным тазом на ста двух планетах. Потом
песенка смолкла, руки поставили Птица на землю и, совершив над ним
прощальное благословение, отправили побираться. Целыми днями он сидел в
полутемной нише и протягивая прохожим обрубок чьей-то руки, ловил в него
мимолетные наслаждения, воспоминания о куске рождественского пирога, пять
минут курения дорогой сигары, первый поцелуй с девушкой, теперь
превратившейся в добропорядочную, в меру глупую жену. А мимо шли рабочие,
возвращавшиеся с работы, их хозяева, предававшиеся веселью и праздности,
иногда, ради развлечения устраивавшие дуэли на языках, а также хорошенькие
девушки, торговавшие в будни и праздники белозубыми соблазнительными
улыбками.
Приходила ночь. Птиц засыпал тут же, в нише. Во сне он понимал, что
все это чепуха. На самом деле он просто проваливается в пространственную
дыру. Но когда начиналось утро, он просыпался и снова протягивал навстречу
прохожим все тот же пятипалый обрубок...
Постепенно Птицу стало казаться, что так будет всегда, но однажды он
понял, что может пролететь нужное ему место, и вскочил.
Времени, действительно, оставалось не так уж и много. Он подпрыгнул и
ударил ногой по торчащему из асфальта перископу подводной лодки. Потом
посмотрел на небо, где собирались стаями недельной давности котлеты,
тревожно совещавшиеся с помощью азбуки Морзе, очевидно, составлявшие планы
по захвату этого мира и созданию очередной котлетной диктатории.
Да, времени оставалось совсем немного.
И Птиц побежал.
Ему казалось, что он бежит по огромной цирковой арене. Она вращалась
и медленно уносилась вверх. Пожалуй, это был конец пути. Птиц пожалел о
том, что так долго нищенствовал, хотя мог заглянуть к бабушке, раз уж
выпал такой случай. Она бы его напоила чаем с мятой и сидела напротив,
подперев морщинистую щеку узкой, в пигментных пятнах рукой. Птиц бы у нее
спросил, как она поживает. Бабушка бы вздохнула и ответила, что,
собственно говоря, только после смерти, случившейся лет пять назад, стала
жить по-настоящему.
И пока он это обдумывал, арена, на которой он был, все удлинялась,
становилась золотистой полосой... все более узкой... узкой...
Птиц ошарашенно помотал головой.
Б-р-р-р-р!
Чтоб он еще раз воспользовался пространственной дырой! Ни за какие
коврижки! Хотя, действительно, если подумать, положение у него было
аховое..
Он огляделся.
Отлично!
Все та же старая, знакомая дорога миров. Она пружинила под лапами, и
все было хорошо. Золотая лента, на которой он стоял, тянулась из
бесконечности в бесконечность. И окна миров все так же заманчиво
светились. Правда, сейчас ему не хотелось в другие миры, ему хотелось
пройтись по этой дороге. Просто пройтись.