"Ярослава Кузнецова, Анна Штайн. Чудовы луга " - читать интересную книгу автора

не так отсыревали.
Заслышав шаги, она обернулась, на детском еще лице мелькнул испуг,
потом радость. Она прижала мокрую тряпку к выпирающему животу, по платью
потекло.
Кай застыл. Стиснул зубы.
- Ты что здесь делаешь? - зло спросил он.
Девка попятилась, умоляюще глянув куда-то Каю за спину, на высоченных
черных воинов.
- Кай...
- Я тебе велел здесь не показываться, бестолочь? - прошипел он.
- Но...
- А ну проваливай в деревню, быстро! - он сжал кулаки и шагнул вперед.
Девка всхлипнула, уронила тряпку и по стенке начала отходить к двери.
- Еще раз тут появишься, скину со стены! - Кай захлопнул дверь, не
обращая внимания на рыдания на лестнице. Потом повернулся к Лайго.
- Это вроде как моя комната, пользуйтесь. Я сейчас живу... в другом
месте, - буркнул он, отводя глаза. - Хотите прибираться - вот ведро. Жрать
дают на кухне, если повезет. Не дадут - сунешь повару в рыло пару раз.
Спать...
Он покосился на широкую, как воротина, низкую кровать.
- Короче, вы тут все поместитесь.
Он пнул засаленную шелковую перину, оттуда с писком выскочила стайка
мышей.
- Топить можете вот этим хламом, что в углу. Хотите, стол сожгите тоже.
Кай наконец поднял глаза на Лайго, пожал плечами и подошел к окну,
распахнул рассохшиеся ставни, высунулся по пояс.
- Коновал! - заорал он на весь двор. - Эээй! Найдите Коновала, скажите,
чтобы тащился сюда. Живо! - он обернулся. - Скажешь ему, чтобы посмотрел
твоего... сына. Будет ломаться, отрежь ему руку. Или ногу. Без разницы.
Счастливо оставаться.
Лайго покосился на закрывшуюся дверь и молча поднял с пола грязную
тряпку.

- Сколько их?
- А я почем знаю. Болотные рассказали, я сразу приехал.
В верхней комнате донжона было чисто. Жарко натоплено. На полу лежал
выметенный ковер. Сырой камень стен затянут гобеленами. В душном полумраке
пахло валерианой и терпентином.
Ссутулившийся у огня старик выглядел грузным, оплывшим, как сальная
свеча. Сивые космы спадали на плечи, распиравшие грубую полотняную рубаху. В
распахнутом вороте серела шерстяная обвязка. Правый рукав, пустой по локоть,
затянут узлом.
Глаза, желтые, выцветшие под пегими кустами бровей, смотрели цепко и
зло.
Кай развалился в кресле у стола, на котором громоздились книги, свитки
пергамента. Придавленная камнями карта, вычерченная умелой рукой, занимала
добрую половину.
- Рассказывай, что знаешь, - велел старик.
Голос у него был сиплый, одышливый. Под глазами набрякли мешки. Левую
щеку рассекал дурно сросшийся шрам.