"Роман Леонидов. Шесть бумажных крестов " - читать интересную книгу автора

РОМАН ЛЕОНИДОВ


Шесть бумажных крестов


Набежавшая волна
Моет уходящую...
X.Рансэцу. XVII в.*
______________
* Хаттори Рансэцу (1654-1707) - японский поэт, писавший в жанре хокку.


По утрам мне становится хуже. Ворочаясь на больничной койке, я тяжело
дышу, чувствую себя разбитым и постаревшим на сотни лет
"Ты похож на философствующего шимпанзе", - как-то сказал мне
Франц-Иозеф, тот самый, который вырезал из серебряной оберточной бумаги
кресты и нашивал на полосатый больничный халат.
Шутка показалась мне оскорбительной, и я попытался откусить ему ухо, за
что целый день провалялся в смирительной рубахе Впрочем, после этого,
изредка заглядывая в посеревшее зеркало, я находил сравнение довольно
поэтичным - в иллюзорном, отраженном мире я встречался со странным
субъектом, всклокоченным, сумрачным.
А по вечерам меня охватывает тоска. Мне кажется нелепым думать о том,
что мои сверстники все еще полны жизненных сил, что они могут нянчить
внуков, читать газеты и греться под лучами вечных как мир иллюзий.
Я думаю о своих сверстниках иногда с иронией, иногда с презрением, но
зависть моя всегда тут как тут - назойливая муха... Я даже думаю, что жизнь
в общем-то здорово изменилась. Это видно по моему доктору, по его прическе,
по галстукам и воротничкам, от которых давно отвыкла моя шея
Утренний обход доктора - это весть из большого мира, оставшегося за
высокими стенами клиники. Пока он оттягивает мои веки, постукивает
молоточком по коленке и дает указания старшей сестре относительно дозы
лекарств, я рассматриваю его халат из белого, сверкающего материала, его
авторучки, торчащие в кармашке, и смакую тонкий запах сигарет, который
исходит от его пальцев Должно быть, наш доктор очень невнимательный человек.
Оттягивая веки, он не замечает моего испытующего взгляда или просто делает
вид, что не замечает, выполняя свой профессиональный долг за те деньги, что
ему платит моя тетка, те деньги, на которые он покупает новые галстуки,
американские авторучки и дорогие сигареты.
Последнее время его взгляд становится мягче, когда он подходит к моей
койке.
"Бедняга, - думал я, - что он будет делать, если я стану совсем
порядочным джентльменом. Не буду выдергивать пружины из кроватей и глотать
шнурки от ботинок?" Я искренне жалел доктора Хенрика, потому что привык к
нему, и мне было неловко огорчать его примерным поведением...
А в общем по вечерам я чувствую себя неважно прежде всего от духоты и
вони в палате. Но дай бог, этот вечер последний в клинике доктора Хенрика.
Последний... А ведь еще утром я и понятия не имел, что он в самом деле
окажется последним. Но после того как мне разрешили увидеться с теткой, все