"Марио Варгас Льоса. Город и псы " - читать интересную книгу автора

забыли. Ремнями машут, а он ругается, мать поминает, всех на свете. А один
говорит: "Отведем его, гада, к Гамбарине". И привели одного кадета - ну и
дядя, морда - во! - они сказали, он у них гири поднимает.
- А зачем привели? - спросил Альберто.
- Нет, а почему его зовут Ягуар? - не отставал Арроспиде.
- Чтобы они подрались, - сказал Кава - Они говорят: "Эй, пес, ты такой
смелый, так вот тебе пара". А он отвечает: "Я не пес. Меня зовут Ягуар".
- А они засмеялись? - спросил кто-то.
- Нет, - сказал Кава. - А вот он смеялся. Вы заметьте, бьет их и
смеется.
- Ну? - сказал Арроспиде.
- Они недолго дрались, - сказал Кава. - И я понял, почему он Ягуар. Он
очень ловкий, ужас какой ловкий. Не то чтоб очень сильный, а верткий, прямо
как смазанный, никак его этот ихний не мог схватить, чуть не треснул от
злости. Ягуар его и головой, и ногами, раз-раз-раз, а тот никак. В общем,
этот Гам-барина сказал: "Поразвлекались - и хватит". А мыто видели, он еле
стоит.
- Ну? - сказал Альберто.
- Ну и все, - сказал Кава. - Отпустили его, стали крестить меня.
- Зови, - сказал Арроспиде.
Они сидели на корточках, в кружок. Кто-то закурил, дал затянуться
соседу. Умывалка наполнялась дымом. Когда вошел Кава, а за ним - Ягуар, все
поняли, что Кава приврал: и скулы, и подбородок, и бульдожий широкий нос
были в синяках. Ягуар сел посреди круга и стал обводить их из-под длинных
светлых ресниц ярко-синим, наглым взглядом. Он явно позировал, всё было
продумано - и наглость, и улыбка, и лень, и медленный взгляд, изучавший
одного за другим. И даже резкий смешок, внезапно прорезавший тишину. Но
никто не мешал ему. Все тихо ждали, пока он всех осмотрит, отсмеется.
- Говорят, они крестят целый месяц, - сообщил Кава. - Что ж нам, каждый
день такое терпеть?
Ягуар кивнул.
- Правильно, - сказал он. - Надо защищаться. Отомстим четвертому курсу,
за все заплатят. Главное - запомнить лица, а еще лучше - фамилии. И взводы.
Поодиночке не ходить. Собираться вечером, после отбоя. Да, надо название для
шайки.
- Соколы? - робко предложил кто-то.
- Нет, - сказал Ягуар. - Это вроде игры. Назовем ее "Кружок".
Занятия начались на следующей неделе. На переменах четвертый курс ловил
псов и устраивал утиные бега: кадетов десять - пятнадцать строились в ряд,
упирали руки в бока, подгибали колени, четверокурсник давал команду, и они,
громко крякая по-утиному, двигались вперед. Тем, кто не выдерживал, делали
"прямой угол". Псов обыскивали, забирали мелочь и сигареты и в довершение
пыток заставляли их выпить залпом коктейль из ружейного масла, оливкового и
мыльной пены, придерживая зубами стакан. Кружок начал действовать через два
дня после завтрака. Когда все три курса гурьбой высыпали из столовой и
разбрелись по территории, вдруг неизвестно откуда на непокрытые головы
обрушился град камней, и один четверокурсник, визжа, покатился по асфальту.
Строясь, кадеты видели, что товарищи несут его в госпиталь. На следующую
ночь дежурный с четвертого курса, развалившийся поспать на травке, подвергся
нападению замаскированных незнакомцев; его раздели, связали, и наутро