"Марио Варгас Льоса. Город и псы " - читать интересную книгу автора

"Комната вся тряслась, как будто было землетрясение. Женщина стонала, рвала
на себе волосы..." Он сунул карандаш в рот, перечитал всю страницу и
прибавил еще одну фразу: "Последние укусы понравились ей больше всего, и она
обрадовалась, что он придет завтра". Альберто взглянул на листы, исписанные
синими буквами. Меньше чем за два часа он написал четыре рассказика.
Неплохо! До свистка - конца занятий - оставалось несколько минут. Он
перекувырнулся и полежал на спине, расслабив все мышцы. Теперь солнце грело
лицо, но глаза закрывать не пришлось - грело оно слабо.
Во время обеда вся столовая вдруг осветилась, и назойливый гул голосов
немедленно стих. Тысяча пятьсот кадетов повернулись к окнам. И правда, на
золотой от солнца траве чернели тени корпусов. С тех пор как Альберто
поступил в училище, солнце ни разу не показывалось в октябре.
Он тут же подумал: "Пойду в беседку писать". Когда построились, он
прошептал Холую: "Если будет поверка, отзовись за меня", - и в учебном
корпусе, улучив минуту, когда сержант отвлекся, юркнул в умывалку. Кадеты
пошли в классы, а он по-быстрому проскользнул в беседку. Он написал единым
духом три рассказика по четыре страницы; только на последнем, четвертом,
почувствовал, что выдыхается, ему захотелось бросить карандаш и помечтать ни
о чем. Сигареты кончились несколько дней назад, и он пытался курить окурки с
полу, но хватало затяжки на две, табак слежался, а от пыли першило в горле.
"Повтори, Вальяно, ту, последнюю, повтори, негритюшечка, а то моя
бедная покинутая мама думает, как там ее сынок среди этих дикарей, а может,
по нашему-то времени и она не очень испугалась бы, если б оказалась тут и
услышала "Услады Элеодоры", повтори, Вальяно, крестить уже кончили, мы уже
вышли в город, а когда вернулись, ты всех обставил: принес "Элеодору" в
портфеле, а я только еду пронес, эх, кабы знать наперед! Ребята сидят на
койках и на тумбочках и слушают как зачарованные негра Вальяно, а он с
чувством читает. Иногда он останавливается и ждет, не отрывая глаз от
книжки; тут же поднимается шум, все кричат, протестуют. А ну, Вальяно, мне
пришла в голову хорошая штука - и развлечение, и подработать можно; а мама
молит Бога и святых по субботам и воскресеньям - всех нас влечет на путь
зла, отца околдовали Элеодоры. Прочитав три или четыре раза крохотную
книжечку на пожелтевшей бумаге, Вальяно сует ее в карман и обводит ребят
гордым взглядом, а они на него смотрят с завистью. Кто-то осмеливается: "Дай
почитать". Потом пятеро, десятеро, чуть не все навалились и заорали: "Дай
почитать, негритяга, дай почитать!" Вальяно растягивает в улыбке огромный
рот, глаза смеются, пляшут, шевелится кончик носа, он торжествует, все
окружили его, просят, подлизываются. Он издевается: "Эй вы, сопляки, Библию
почитали бы лучше или "Дон-Кихота". А они гладят его, ублажают,
приговаривают: "Ну и неф у нас, ну и чешет, у-ю-юй!" Тут он смекает, что
можно поживиться, и говорит: "Даю напрокат". Они толкают его, ругаются,
кто-то плюнул, кто-то крикнул: "Шкура поганая". А он хохочет, валится на
койку, вынимает "Элеодору", держит поближе к глазам - они так и прыгают - и
притворяется, что читает, похотливо шевеля губами, толстыми, как пиявки.
"Пять сигарет, десять сигарет, эй ты, негр, дай почитать "Э-ле-о-до-ру",
"Э-ле-о-до-ра" любого раз-за-до-рит". Мамочки, тут мне в голову и пришло,
когда неф читал, - вот это мысль! - и развлечешься, и подработаешь,
вообще-то у меня много мыслей, только случая не было". Альберто видит, что
прямо к ним идет сержант, а уголком глаза видит и другое: Кудрявый увлекся
чтением, приладив книжку к спине кадета, который стоит перед ним. Наверное,