"Игорь Мариукин. Карусель" - читать интересную книгу автора

вон туда удобнее положить гранату из подствольника, а чтобы удобнее было
вести стрельбу мне лучше перебежать и залечь вот за тем бугорком.
Кровь своих. Такая разная, яркая и темная, водянистая и густая, но ни в
одном варианте не похожая на те бутафорско-гуашевые лужи, что доводилось
видеть в фильмах. Оказывается, кровь имеет ЗАПАХ, который иногда более
выразителен, чем ее вид.
А еще... Есть ни с чем не сравнимый приторно-жгучий слащавый запах
разлагающегося тела, который мне потом (очень сильно потом) будет казаться в
туалетной воде, понюханной на пробу на рынке, в салоне незнакомой машины, в
случайном дуновении-запахе тела человека в толпе на улице, у котла со смолой
на стройке, во вновь отремонтированной квартире знакомых...
Первый... Высокий лысоватый мужчина в черной ветровке и камуфляжных
брюках. Столкнулись нос к носу в трех метрах в зачищаемом подъезде.
Одиночный от него из калаша в мою сторону. Мимо. Полновесная очередь поперек
груди в него. Смешанное чувство облегчения и тревоги, и долгий-долгий
непроглатываемый комок горькой слюны в горле, и снова мягкий пол...
Сны ТАМ... Чаще всего - провал в черную пустоту, и тяжелый выход из
нее, когда часть мозга еще спит, а вторая пытается осознать, что ты и где
ты, а после осознания короткая волна отчаяния, сменяемого окончательным
приходом в себя. Иногда снятся какие-то заснеженные, очень белые горы,
которые я про себя назвал Альпами. На них нескончаемые мультяшно-яркие сани
с бесчисленными Микки-Маусами, не менее яркие воздушные шары с корзинами
разбрасывают сверху огромные резиновые игрушки - жирафы-зебры-тигры-попугаи,
которые, срикошетив, вновь подлетают почти под облака, и вся эта яркая
чехарда под очень красивую незнакомую классическую музыку кружится вокруг
меня. На небе, то изумрудном, то розовом, проступают огромные незнакомые
смеющиеся лица, сменяя друг друга. Одни и те же сюжеты повторяются до
оскомы, несколько раз в месяц. Ни дать ни взять - хрестоматийная классика
снов шизоида, этакий полуфабрикат в клиенты закрытого отделения дурдома.
Войны в снах нет...
Еще одна ночь. Тишина. Стрельбы нет. ЗАЧЕМ тишина?! Так же уснуть
невозможно! Давящая пустота в звуках не дает покоя. Когда тихо - можно
сделать хоть какой-то фон шума. Включаю карманный приемник, пусть он даже
просто шипит треском эфира. С тех пор я буду засыпать под любой шум
(включенный телевизор, разговор в комнате, музыка, любой гул), но не под
тишину...
А еще привязалась эта морзянка-напев в голове, которая самопроизвольно
начинает работать при стрельбе неким "пулевым счетоводом", вылезая из глубин
подсознания непрошеным приветом от срочной службы восьмилетней давности.
"Пя-ти-ле-ти-е" - очередь из пяти патронов, "хи-ми-чи-те" - в четыре,
"нам-не-стра-шен-се-рый-волк" - в семь патронов, "си-не-е"- в три...
Время дает многое. Автоматизм сменил необходимость думать. Я научился
стрелять. Стрелять и попадать. Никаких сомнений ни в чем. Особенно, когда на
"подумать" отводятся доли секунды. Так надо. И не я первый. Чувства и мысли,
большую часть из которых хочется прогнать или спрятать глубоко-глубоко,
приходят потом. Равно как и слезы. Слезы такие, что глаза сухие, и только
тугой ком в глотке, который не дает ни вздохнуть, ни сказать ни слова.
Грань. Разрыв, и качающийся мир окрашивается в стендалевскую палитру.
Вокруг тебя что-то происходит, но мир беззвучен, и только сотни
высоковольтных линий начинают петь где-то в самой глубине мозга, кажется,