"Андрей Владимирович Максимушкин. Зеленый свисток " - читать интересную книгу автора

серебристые "под сталь" жалюзи на окнах. Мебель без углов по эскизам модных
дизайнеров, широкий эллипс стола светлого пластика, увенчанный монитором
компьютера и строгими пластиковыми стойками с документами. Из общего дизайна
выбивались только занимавшие половину стены книжные полки, заставленные
неряшливыми рядами зачитанных томов. Кабинету больше соответствовала бы
стойка с CD-дисками. Картину добавлял герб за спиной хозяина кабинета.
Павел Николаевич Шумилов с тяжелым вздохом окинул великолепие своего
кабинета и опустился в кресло. Громоздившийся на столе Монблан бумаг навевал
тоску. И пусть Совет Министров и подчиненные министерства и ведомства
замкнуты в единое целое компьютерной сетью, пусть легким касанием клавиатуры
можно вывести на стеновой экран последнюю сводку событий с мест или
организовать видео-селектор с первыми секретарями областных комитетов. Все
равно, основную часть работы составляет приевшаяся и ни какими чудесами
техники не заменимая бумажная канитель. Десятки докладных записок, отчетов,
актов, проектов документов лежали перед председателем Совета Министров,
ожидая его высочайшего решения. Еще сотни обрабатывались сотрудниками Совета
Министров и помощниками. Половина бумаг шла с пометками: "Срочно!" или
"Чрезвычайно важно", за каждой стояли люди, заводы, фабрики,
сельхозкооперативы, города.
Павел Николаевич вытянул из кипы первый попавшийся документ и принялся
читать. Это оказался проект инвестирования и реконструкции Тюменского
нефтяного месторождения. Безвестный инженер Тюменского нефтяного концерна Д.
С. Бурков на восьми страницах грамотно обсчитал и доказал необходимость
полного преобразования нефтегазовой компании в химический комплекс.
Себестоимость добычи с каждым годом растет, месторождение иссякает, еще 10
лет и придется забрасывать всю созданную за долгие годы инфраструктуру. А
там стоят города, живут люди. Планировалось постепенно снижать добычу, а
через шесть лет полностью прекратить продажу сырой нефти и переключиться на
продукты нефтепереработки. Руководство концерна было согласно с
преобразованием, в Нефтюганске уже велось силами концерна строительство
нефтеперерабатывающего завода, а в Сургуте была разбита площадка под
комплекс глубокой переработки углеводородов. Все дело в том, что прибыли
концерна не хватало на весь комплекс работ, требовалась помощь центра. В
приложении к проекту специалисты Миннефтегазпрома обсчитали стоимость
проекта в 29 миллиардов рублей на четыре года, из которых 18 лягут на плечи
самого Тюменского нефтяного концерна, а на 11 можно дать налоговые
послабления. Шумилов старательно вывел на титульной странице: "В Минфин,
решить срочно. Об исполнении доложить!".
Настроение незаметно поднималось. Каждый день бы так! Нефтегазовый
добывающий комплекс был головной болью Шумилова. Экспорт сырья составлял
почти 20% валютных поступлений страны и 16% бюджета. Все умные люди
понимали, что дальше так жить нельзя, но поделать ни сего не могли. Нельзя
одним росчерком пера уничтожить целый добывающий комплекс. Нельзя, одним
словом заткнуть финансовую дыру в десятки миллиардов. Нельзя оставить без
работы сотни тысяч человек, занятых в добывающей промышленности. Верховный
ежегодно сокращал экспортные квоты, Совет Министров душил нефтяников
налогами, Шумилов лично курировал конверсию отрасли, но отучить людей от
нефтяной халявы было непросто. Прибыль в 300-400% завораживала. Но жесткие
меры постепенно давали результат. За последнюю пятилетку в 20 раз сократился
экспорт древесины. Полностью прикрылась внешняя торговля алмазами и железной