"Антон Семенович Макаренко. Максим Горький в моей жизни (Восьмитомник, т.4)" - читать интересную книгу автора

процентов всего учащихся. В этом и заключалась политика "грамотности". Так
говорят голые цифры.
Еще выразительнее язык исторических воспоминаний. Добрая половина
начальных школ была школами церковноприходскими - одно из самых "светлых"
достижений последних Романовых, - гениальное творчество знаменитого
Победоносцева. Эти школы меньше всего беспокоились о грамотнтси, перед
ними стояла более высокая цель - воспитание народа в духе правословия. На
наше счастье, даже на достижение такой светлой цели царское правительство
жалело средств - оно было поручено ленивым и невежественным людям: попам,
псаломщикам и дешевым малограмотным учителям. Воспитать в школах
христианские доблести и главную из них - долготерпение так и не удалось,
но зато, промучившись три года за изучением мертвого церковнославянского
языка, ученик из этой школы выходил таким же темным, каким и входил в нее.
Та незначительная грамотность, которую он уносил с собой из школы и
которая позволяла статистикам что-то показывать в сравнительных таблицах,
эта "грамотность" обречена была на медленное умирание. Преобладающее в
стране крестьянское население, а впрочем, и вообще все население провинции
жило без книг и газет. Этим грамотным "статистам" читать было нечего. В
этом "организационном моменте" крылись корни явления, которое нашими
публицистами именовалось столь выразительно - "рецидив". Через несколько
лет по окончании школы "грамотный" еле-еле умел брести по печатной
странице, а потмо вовсе терял эту способность. Единственное знание,
которое у него оставалось, - это умение нацарапать свою фамилию в случаях
официальных. Подобная грамотность в подавляющем большинстве случаев была
тем особым видом косноязычия, комических и жалких потуг выражаться
по-книжному, которое еще так недавно привлекало внимание наших юмористов.
Но и таких "ученых" людей было немного. Большинство же даже в официальных
случаях ставило кресты - обычай поистине христианский.
Сверх 90 процентов, получающих образование в начальной школе,
оставались все-таки еще какие-то 10 процентов. Может быть, они, хотя бы в
незначительной степени, удовлетворяли нужду в народном образовании? Нет,
10 процентов имели другие назначение. Темной массой "грамотного" и
неграмотного народа нужно было управлять. Назначение этих 10 процентов
было настолько ясно, что нет даже надобности особенно привлекать
аргументацию.
Цифры достаточно красноречивы:
всего в средней и в неполной средней школе (высшие начальные училища)
учащихся было 785600,
из них: в средней школе - 564800,
в неполной средней школе - 220800.
Средняя школа: гимназии, реальные училища, коммерческие училища,
кадетские корпуса, институты благородных девиц и духовные семинарии
полностью, разумеется, обслуживали "чистую" публику - дворянство,
чиновничество, духовенство и значительные слои буржуазии. Народ же
здесь был представлен ничтожной цифрой - 220 тыс. учеников, или 2,8
процента общего числа учащихся в неполной средней школе.
Совершенно неестественный, поразительно нелогический разрыв между
начальной и средней школой, который сказывается в этих процентах, -
замечательно точный символ непроходимой пропасти, разделявшей народные
массы России и ее блестящую богатую и образованную верхушку.