"Агоп Мелконян. Мортилия" - читать интересную книгу автора

потом все продолжается, как было и вчера, и позавчера, потому что она не
может смириться с бегом времени и, стремясь хоть как-то оградить Альфреда от
него, даже попрятала все часы, которые были в доме.
В среду, ровно в полдень, из-за тополей, окаймляющих шоссе, выползает
горбатый желтый грузовичок Розалины - словно букашка среди многоруких
великанов, громыхая неизменными металлическими контейнерами - единственным
средством связи с Фондом и со всем миром. Розалина сама сгружает все,
вручает обстоятельный счет, неопределенно улыбается, забирается быстро на
сиденье, машет на прощанье смешной кепкой ("Чао, Альфред, увидимся в среду,
как всегда") и снова исчезает среди тополей. Чао, Розалина! Хороша на диво,
черт побери, и откуда столько огня в этой сицилианской пигалице? Потом они
вместе с Антонией осторожно разбирают пакеты с мясом, бутылки вина, консервы
и кофе, ищут среди свертков конверт, свидетельствующий о чьем-то интересе
или расположении, но письма приходят только по праздникам, когда бывшие
друзья из космодрильи заставляют секретарш рассылать уйму визиток,
украшенных великодушной надписью "Поздравляю!".
Вслед за желтым грузовичком Розалины приходит долгий, утомительный
тропический дождь, который низвергается с небес, как проклятие. Они садятся
в гостиной у большого окна. Антония приносит душистый кофе с горячими
бутербродами из только что полученного заказа, и они смотрят на серую
пелену, на ручейки, бегущие по аллеям, на грязные кляксы луж, как в тот день
в Гринфильде, когда вода унесла конуру Джека; собака долго скулила,
беспомощно перебирая лапами, затем вдруг водоворот разом втянул ее -
мордочку, стекленеющие глаза, кончики ушей. И все. Вода, поглотившая теплое
рыжее тело Джека, удовлетворенно выпятила брюхо, срыгнула несколько больших
пузырей - и все. Разложившийся трупик нашли почти у самого берега реки,
мальчик выкопал могилку, плакал, неделю бродил где-то, никого не хотел
видеть, потом привык, ведь человеку свойственно привыкать к потерям: он роет
могилы, плачет, потом привыкает.
Сейчас Альфред смотрит на дождь, на блики фар, желтыми саблями
вспыхивающие на столбах вдоль большого шоссе, и пьет душистый кофе. Когда
сумерки сгущаются, Антония разжигает огонь в камине, и ее голос врывается в
тишину:
- Расскажи что-нибудь, Альфред.
Теперь уже все, живые и мертвые, населяющие этот дом, знают, что
сегодня - среда, что идет дождь и что на этих широтах стрелки часов
показывают семь.
- Там, где я был, не бывает дождей...
Подавшись вперед, Антония распускает волосы, глядя на огонь широко
раскрытыми глазами, роняет:
- Ничего, это я так. Ты никогда не рассказываешь, как ТАМ было.
"Знаю, Альфред, знаю, звездному волку нелегко сидеть у камина да
ухаживать за розами, но ты свое сделал, принес Фонду много пользы, и вот -
свидетельство его благодарности", - сказал тогда Фанг Чжао, сощурив и без
того узкие щелочки глаз.
- Я не умею рассказывать, Антония, ты ведь знаешь. Был среди нас чудный
парень, навигатор Рене, даже стихи писал. Вот этот бы рассказал...
"Давай выкатывайся! - явно хотел крикнуть тогда Фанг Чжао.
- Скажи спасибо, что посчитали это производственной травмой, а то
получил бы ты фигу! Мы не обязаны содержать придурков, понятно?"