"Юкио Мисима. Мой друг Гитлер (пьеса)" - читать интересную книгу автора

радующихся поражению нашей Родины, и омерзительные замыслы коммунистов!
Представляю, какие горькие слезы лили, взирая на несчастную Германию, духи
погибших героев, - оттуда, из золотых залов Вальгаллы, куда унесли их
валькирии. Каким гневным гулом откликались на эти скорбные стенания
высокие потолки, выложенные щитами, и разложенные по скамьям Вальгаллы
доспехи - как вспыхивали они бликами от горящих на столах светильников! Но
теперь стенания героев умолкли. Ложь, грязь, позор смыты раз и навсегда. С
января прошлого года, с тех пор как я стал рейхсканцлером, боги возложили
на мое правительство, верное интересам страны, особую миссию.
Коммунистическая партия, затеяв гнусный поджог рейхстага, сама вырыла себе
могилу. В нашем рейхстаге нет больше этих предателей Родины! Нет больше
антинародной своры социал-демократов! Нет больше католической партии
Центра, этой пацифистской заразы! Осталась только одна партия -
Национал-социалистическая немецкая рабочая партия, наследница славных
традиций отчизны, строительница будущей могущественной Германии!
Где-то в середине речи на сцене появляется Густав Крупп - пожилой, с
тростью. На минуту останавливается, слушая речь, потом зевает и проходит в
центр сцены. Садится в кресло лицом к зрителям и ждет со скучающим видом.
Потом подает знак Рему, но тот не обращает внимания. Наконец, Рем
оборачивается, видит Круппа и осторожно, косясь на Гитлера, выходит в
центр сцены. Их разговор с Круппом начинается после слов Гитлера:
"...будущей могущественной Германии!" После восторженных криков толпы речь
Гитлера продолжается, но зрителям слов уже не слышно - они видят лишь
жестикуляцию оратора.
РЕМ. Вы опять мешаете Адольфу выступать.
КРУПП. Его речи пикантнее слушать не спереди или сбоку, а отсюда, с
изнанки. Пение настоящей примадонны слышно и за кулисами. Это мое давнее
пристрастие, знаете ли, - ждать за сценой, прижимая к груди букет.
РЕМ. Вы и сегодня с букетом?
КРУПП. Да. Из железа... Милейший Рем, вот вы всех нас, капиталистов,
без разбора называете реакционерами. А возьмите компанию "Крупп". Вы
думаете, я, председатель правления, могу хоть как-то повлиять на ее
деятельность? Ею всегда руководила воля Железа, дух Железа, даже мечты
Железа. Вы что же думаете, Железу приятно, что после войны компания делает
из него проекторы для кинематографа, кассовые аппараты и всякие там
кастрюли? Мечты Железа разбиты вдребезги. Вы думаете, его радует
прикосновение вялых пальцев женщин, детей и мелких лавочников? Долг рода
Круппов - осуществлять мечты Железа.
РЕМ. Ну и осуществляйте себе.
КРУПП. Вы, Рем, человек военный. Все у вас просто.
РЕМ. Да, - я солдат. Но я не из тех вояк, что любят дрыхнуть после
обеда, лишь бы не потревожить жирное брюхо, увешанное орденами. Настоящий
солдат молод, груб, ни черта не боится, ест как слон и пьет как лошадь,
может под горячую руку расколошматить шикарную витрину, может, заступаясь
за обиженных, и кровь пустить. Настоящий солдат отважен, благороден,
бесшабашен.
КРУПП. Это что, кодекс штурмовых отрядов?
РЕМ. У меня, начальника штаба СА, есть мечта. Хочу, чтобы такие вот
бойцы стали ядром рейхсвера и вышибли из армии старых
диабетиков-генералов... А он говорит: миссия штурмовиков выполнена. Не