"Георгий Николаев. Встречный и поперечный (Журнал "Химия и жизнь")" - читать интересную книгу автора

недели уже околачиваюсь, и, как кому-нибудь скажу, все удивляются.
- А чего они удивляются? - спросил я. - Ты же отдыхать сюда прилетел,
не работать.
- Откуда я знаю, чего они удивляются? - взорвался он. - Сколько лет
сюда с Марса валом валят отдыхать, пора бы привыкнуть.
- Тогда зачем ты хочешь, чтобы я удивлялся?
- Ну... - он замялся. - Запутал ты меня. Давай допьем?
Я кивнул. Он разлил остатки по стаканам и залпом выпил.
- Хороша минералка, - сказал он. - У нас на. Марсе намного хуже.
Мы жевали хлеб с колбасой и молчали. Каждый думал о своем. Сгущались
сумерки.
- Небо здесь замечательное, - сказал он задумчиво. - И воздух. А на
Марсе сейчас дышать нечем, и температура минус пятьдесят по Цельсию. А мне
улетать завтра.
- Плюнь, - сказал я, - не улетай, если тебе здесь нравится.
- Ты что, парень, - удивился он, - я же по путевке, она у меня
кончается. И на работу надо. И что я жене скажу?
Он завернул остатки хлеба и колбасы в газету и засунул в рюкзак.
- Хорошая у меня путевка, - вернулся он к своим мыслям, - вот только
ночевать сегодня негде. У тебя свободного угла не найдется?
- Не найдется, - сказал я. - Нет у меня свободного угла.
- Ну, может, у знакомых, - продолжал он. Здесь ведь деревня большая,
неужели у знакомых не найдется?
- Нет у меня знакомых. - Мне было холодно и хотелось есть. - Я не
местный.
- А откуда же ты? - полюбопытствовал он.
- С Венеры.
- Постой, - сказал он, страшно удивившись, - разве и с Венеры сюда на
курорт прилетают?
- Какой к черту курорт, - ответил я. - У нас здесь гауптвахта.
- А-а, - сказал он понимающе. - Сочувствую. - И, сложив вещи в рюкзак,
поднялся: - Ну, тогда я пойду.
- Ты на меня не обижайся, - сказал я. - Мне хуже твоего.
- Понятное дело, - согласился он. - Если хочешь, прилетай как-нибудь на
Марс в гости. В шахматы перекинемся.
- На Марс по своей воле? - переспросил я. - Никогда в жизни. Мы его как
холодильник используем. Лучше ты ко мне прилетай.
- А какая у вас погода?
- Когда как. Позавчера было плюс семьсот пятьдесят по Фаренгейту и
облачно, вот меня и развезло.
- Нет, - сказал он. - Я тоже не смогу. У меня давление повышенное.
- Жалко, - сказал я.
- Что делать... - Он надел рюкзак. - Пойду я. Привет.
- Привет, - сказал я. - Только колбасу оставь. Она мне нужнее.
Он помедлил, но, видно, решил, что я прав, и оставил. Все мы люди, в
конце концов.