"Генри Лайон Олди. Перекресток" - читать интересную книгу автора

иначе. А через час вообще никак не выглядит.
В западной стене зала обнаружилось окно. Высокое стрельчатое окно с
леденцовыми витражами в верхней части... Вдалеке виднелся косогор, и
силуэт черного всадника несся по его кромке на фоне чуть посветлевшего
неба. Только контур, слегка размытый движением, контур двухголового
кентавра с крыльями за человеческой спиной - лук, что ли?.. или плащ... -
и я машинально забарабанил пальцами по подоконнику, качнув шнур занавеси с
кисточкой на конце.
Всадник резко осадил коня, заплясавшего на рыхлой крутизне, и их тени
на мгновение слились в одну бесформенную массу. До меня донеслось
приглушенное ржание и сдавленный вопль ужаса. Огромное гибкое тело
вознеслось перед ошалевшим кентавром, и оскалившаяся пасть с пушистым
подбородком закачалась из стороны в сторону, повинуясь причудливому,
срывающемуся ритму...
Я выругался, отдернув руку от шнура занавеси, и мои пальцы намертво
впились в подоконник. Небо над холмами вновь опустело, но конь и человек
уже исчезли по ту сторону гряды, став невидимыми для меня, и лишь далекий
топот копыт отозвался легким дребезгом оконного стекла...
- Спасибо, Сарт... - услышал я у себя за спиной тихий голос, в
котором играло на серебряном ксилофоне время от заката до восхода.
- Не за что, - угрюмо буркнул я и, чуть помедлив, добавил тоном ниже:
- Рад служить, Предстоящая...
И повернулся навстречу смеху - призраку, тени, намеку на смех. Там,
где еще недавно горел камин, стояла миниатюрная женщина в бархатной
накидке с капюшоном, и добрая дюжина тройных шандалов напрасно тратила
свой свет, пытаясь высветить хоть что-то внутри этой агатовой накидки. Она
шагнула вперед, сбрасывая капюшон и легко касаясь тонкими пальцами ковра
на стене - темно-зеленый ковер и золото кривых ножен в центре - и все
исчезло.
Тайна исчезла. Обычная женщина, мне по плечо, и вьющиеся волосы
обрамляли овал лица, и это лицо улыбалось мне, а я, как дурак, улыбался в
ответ, хотя в Доме было по-прежнему холодно, и настроение мое было
по-прежнему мерзким.
"Надолго, Лайна?.." - хотел спросить я. И не спросил.
"Что произошло, Предстоящая?.." - хотел спросить я. И тоже не
спросил.
- Это было хорошо придумано, - сказала она, и звездные камни ее
перстней обожгли мне глаза.
"Что именно?" - хотел спросить я. И не спросил. Я знал - что именно.
- Со шнуром, - сказала - пропела Лайна, опускаясь на дубовую скамью.
- Просто и изящно. Мастерски... Я полагаю, что гонец Махметкул-арра уже
захлебывается в ближайшей таверне красным вином и собственным враньем.
Еще одна легенда, еще один глоток пряного страха, еще один камень в
пирамиде мифа... Спасибо, Сарт. Прекрасная работа.
Тонкие губы Лайны-Предстоящей еле заметно подрагивали, породистый нос
с легкой горбинкой словно принюхивался к далекому, слабому аромату, и я
понимал, что неизвестный мне гонец Махметкул-арра в эту минуту с восторгом
рассказывает кому-то о случившемся, привирая добрую четверть, если не
половину, и его слушатели кивают головами, шепча темное имя Ахайри,
Матери-Ночи.