"Абрам Палей. Гольфштрем" - читать интересную книгу автора

Благодаря всему этому труд был превращен в самую ужасную пытку, так как был
лишен всякого смысла для рабочих. Но именно это входило в общую систему
Совета Синдикатов - это была одна из мер, которыми достигалось моральное
порабощение рабочих.
Благодаря усовершенственным машинам рабочий день в разных отраслях
промышленности продолжался от трех и не более пяти часов. Рабочие получали
высокую плату. Их подземные жилища, благодаря прогрессу медицины, были
безукоризненны в гигиеническом отношении. Их питание удовлетворяло всем
правилам науки. Несчастные случаи в промышленности давно сделались
достоянием истории.
И, однако, не было ничего ужаснее участи американского рабочего.
Физических сил рабочему приходилось затрачивать очень мало.
Производительность же труда была невероятно высока. Монотонность работы была
доведена до крайности. Каждому рабочему приходилось делать только одно
бесконечно повторяемое движение в определенном темпе, согласованном с
машиной и конвейером. Жизнь рабочего в нерабочее время также была строго
регламентирована. Он должен был жить на известной глубине под землей, в
определенные часы посещать кинематограф, где показывались специально
подобранные картины для поднятия его квалификации, в определенный час
обедать в общественных столовых. Брак и деторождение были точнейшим образом
регламентированы. Каждый мог в любой момент отказаться от работы и от всех
связанных с нею жизненных обязанностей и стать абсолютно свободным. С этого
же момента он раз навсегда лишался возможности получить какую бы то ни было
работу - тресты и синдикаты были организованы превосходно.
В четыре часа Джон кончил свой рабочий день. Аэробус доставил его в
город. Мерными механическими шагами, похожими на движения автомата, он
подошел к движущемуся тротуару и уселся на скамью. Его лицо ровно ничего не
выражало. Глаза его были пусты. В них светилась нечеловеческая усталость,
доводящая до полного равнодушия ко всему в мире - усталость, рожденная не
одним сегодняшним днем.
Лифт опустил его в восемнадцатый подземный этаж. В верхних десяти
подземных этажах жили служащие, ниже - рабочие. В надземном городе
трудящимся селиться было воспрещено - конечно, не законом: перед законом все
граждане Соединенных Штатов были равны, - а трестом домовладельцев. Поэтому
фактически ни один трудящийся не мог жить над землей.
Дома Джона встретила его жена Пени. Она только что вернулась с фабрики
вискозы, где она работала, Ее движения так же, как и у мужа, поражали
автоматической монотонностью, но темп их был иной, сообразно ее работе.
Пожалуй, самым мучительным в их жизни был этот разнобой в темпах движения и
речи, от которого они не могли отделаться. Искусно организованная работа в
каждой отрасли промышленности через короткое время навязывала рабочему свой
темп, который проникал его насквозь и не оставлял его уже никогда.
- Ну, как работа? - спросила Пепи.
- Плотина, говорят, растет, - нехотя ответил Джон. - Никто, конечно,
ничего не знает, но сегодня передавали слух, что постройка скоро достигнет
уровня океана, если работа будет итти так же быстро и если хватит рабочих.
- А хватит?
- Не знаю. Сегодня, говорят, опять отвезли человек восемьсот.
Пепи не спрашивала, куда их отвезли - она хорошо знала. В результате
бессмысленной, монотонной, не имевшей видимой и понятной цели работы,