"Иосиф Пилюшин. У стен Ленинграда " - читать интересную книгу автора

Круглов обратился ко мне:
- Что, страшновато, Пилюшин?
- Впервые иду в разведку, товарищ командир... Политрук Васильев указал
нам место расположения вражеских станковых пулеметов, отобрал у нас все
Документы, тщательно проверил экипировку: мы были одеты в немецкие
маскировочные халаты.
- В добрый час! - сказал он на прощание. Впереди ползли Круглов,
Романов, Ульянов и я, позади, на некотором расстоянии, - остальные товарищи.
Немецкие пулеметчики вели непрерывный огонь. Когда один прекращал
стрельбу, другой начинал стрелять. Так, все время чередуясь, они
обстреливали наши рубежи.
Мы безостановочно ползли вперед. В небо то и дело взлетали ракеты, при
свете которых я вскоре заметил свежую насыпь. Это были передовые посты
противника, до них оставалось метров сорок - пятьдесят. Прямо впереди нас
неожиданно заработал пулемет.
Мы замерли, плотно прижавшись к земле; трассирующие пули задевали
стебли травы. Но вот немец прекратил огонь. Мы продвинулись еще метров на
тридцать.
Укрывшись за бруствером, стали прислушиваться к разговору гитлеровцев.
В это время немец перезарядил пулемет, стоявший на открытой позиции, и
снова открыл огонь. Вздрагивая на своих длинных ногах, как огромный комар,
пулемет быстро пережевывал и выплевывал ленту. Когда лента кончилась,
пулеметчик быстро отбросил в сторону пустую коробку, поставил новую.
Покашливая, он скрылся в траншее.
Круглов подал рукой знак; мы быстро переползли через насыпь и
спустились в неглубокую траншею.
- Ждем здесь возвращения пулеметчика, - шепнул командир роты. - А вам,
товарищ Романов, придется потолковать с ним. Надо добыть пропуск.
Мы рассредоточились в траншее вправо и влево, укрылись за поворотами.
В глубине вражеской обороны ничего не было видно, только темная грива
леса вырисовывалась на фоне неба. Где-то совсем недалеко работал
приглушенный мотор. По-видимому, поблизости находились немецкие танки или
бронетранспортеры.
Мы нетерпеливо ждали возвращения пулеметчика.
Наконец послышались шаги. Мы с Романовым стояли за выступом траншеи, в
двух метрах от пулемета, и ждали, когда немец подойдет поближе, но он, как
назло, не спешил. Мы видели, как пулеметчик остановился, посмотрел по
сторонам, неторопливо снял с шеи автомат и, опершись локтями о бруствер,
застрочил в нашу сторону. Во мне кипела злоба, так и хотелось пристукнуть
фашиста, но нужно было взять его живым. Немец выпустил всю обойму, поставил
новую, снова повесил автомат на шею, достал из кармана сигарету, закурил.
Вспышка зажигалки выхватила из темноты усатое лицо фашиста. Он глубоко
засунул кулачищи в карманы брюк и зашагал в нашу сторону. Мы притаились.
Метрах в двадцати от нас он вдруг остановился и закинул кверху голову,
посмотрел на взлетевшую в небо ракету. При ее свете он что-то заметил в
нашей траншее и решительно направился к пулемету. Дойдя до поворота, он
наткнулся на дуло автомата, выронил изо рта сигарету, мигом поднял руки.
Романов спросил:
- Пароле?
- "Кугель"[1], - не сразу ответил немец, пытаясь опустить руки на свой