"Эллис Питерс. Покаяние брата Кадфаэля ("Хроники брата Кадфаэля" #20)" - читать интересную книгу автора

- Это я понимаю, - сказал Кадфаэль.
Он понимал, что дело тут не в молодости, красоте или силе, а в той
дружбе, которая некогда существовала между Оливье и Филиппом. Фицроберт не
мог простить Оливье, ибо ждал от него полного понимания, а встретил
неприятие и отчуждение.
- Понимаю, но тем не менее предложил тебе именно то, о чем говорил ты,
причем предложил все, что я в состоянии отдать. Признайся, это ведь больше,
чем ты мог ожидать.
- Ты прав, - согласился Филипп. - Но, брат, тебе придется дать мне
время поразмыслить. Твое появление явилось для меня полной неожиданностью.
Откуда мне было знать, что у Оливье такой отец. Да и вздумай я
порасспросить, как тебя угораздило обзавестись сыном, ты небось не стал бы
откровенничать.
- Тебе я, пожалуй, рассказал бы всю правду. Темные глаза Филиппа
удивленно блеснули.
- Ты так легко доверяешься людям?
- Не всем, - сказал Кадфаэль и увидел, как блеск в глазах собеседника
сменился ровным свечением. Вновь наступило молчание, но не столь тягостное,
как в прошлый раз.
- Давай отложим это, - неожиданно предложил Филипп. - Не насовсем,
разумеется, а до поры. Ты ведь пришел просить за двоих, а говорил пока
только об одном. Что ты можешь сказать в пользу Ива Хьюгонина?
- Я могу заверить тебя, что он не имеет никакого отношения к смерти
Бриана де Сулиса. Заподозрив его, ты совершил ошибку. Я уверен в этом прежде
всего потому, что знал Ива еще мальчишкой. Он честен, и путь его всегда
прям, как стрела. Я был свидетелем того, как, едва въехав в ворота приората
Ковентри и увидев де Сулиса, Ив громогласно обвинил его в измене и схватился
за меч. Он бросил вызов, но сделал это открыто, на глазах у множества
свидетелей. Таков его обычай. Он мог убить де Сулиса в честном поединке, но
никогда не стал бы подстерегать его в засаде с кинжалом наготове. А теперь
припомни ту ночь, когда погиб де Сулис. Ив говорил, что пришел к повечерию в
числе последних, а потому стоял возле самых дверей и вышел одним из первых,
чтобы пропустить высочайших особ. В темноте он наткнулся на тело де Сулиса,
опустился на колени, желая выяснить, в чем дело, а когда понял, что
стряслось неладное, стал звать на помощь. Так и получилось, что он предстал
перед всеми с окровавленными руками. Ты решил, будто в церкви он вовсе не
был, а, убив де Сулиса, успел вычистить меч, спрятать его в своей комнате, а
потом вернуться и поднять тревогу. Но скажи на милость, ежели он убийца, то
зачем ему вообще было поднимать шум? Чтобы его застали рядом с жертвой? Ему
бы прямой резон держаться подальше от мертвеца да поближе к людям, чтобы те
могли засвидетельствовать его невиновность.
- И все же, - упрямо промолвил Филипп, - все могло произойти именно
так, как предполагал я. Когда времени у преступника в обрез, он не всегда
выбирает лучший способ замести следы. Есть у тебя прямое доказательство
правоты его слов?
- Есть, и не одно. Во-первых, я в тот же самый вечер осмотрел меч Ива,
лежавший в его комнате. Кое-какой опыт у меня имеется, и я знаю, что
полностью счистить следы крови с клинка с желобом - нелегкое дело. Но тот
меч был совершенно чист. Ни единого пятнышка, а другого оружия у Ива не
было. Во-вторых, после твоего ухода я, с разрешения лорда епископа, осмотрел