"Николай Полунин. Орфей (Серия "Абсолютное оружие")" - читать интересную книгу автора

- Да, я понял, вы говорили. Нам - это...
- Вам - это вашему Миру. Когда-то он был и моим. Существуют гораздо более
красивые Миры, а я почему-то до сих пор люблю этот... Брось чавкать! Ну?
- Да. Извините. Я слушаю вас, Михаил Александрович.

***

Вот так впервые рядом с упоминанием моей персоны было произнесено слово
"Мир" с большой буквы. Все-таки, что бы потом ни говорилось мне или обо
мне, считал и продолжаю считать собствен ную персону слишком
незначительной для такого соседства. Я не кокетничаю сейчас. Перевозчику,
конечно, виднее, но я позволю себе остаться при своем мнении. Это не
исключает самой глубокой благодарности, которую я испытываю к нему. И не я
один.
А тогда кончались последние дни моего неведения. Я ни о чем таком знать не
знал. Жил себе в Крольчатнике, привычно держал свой камень за пазухой,
скелет в шкафу, тревогу в узде и... ну что оставалось мне делать? Отдыхал.
Как уж получалось.

***

- Ах, легко мне, Игорек, сейчас, так, знаешь... легко. Спасибо, миленький.
- Как груз с души, а?
- Дурачок миленький. Вовсе не "как груз". Не смей так говорить. У женщин
это совсем по-другому.
- Вот удивительно. И как это у женщин, расскажи. Представления не имею.
Или уже забыл.
- Дурачок. У женщин это... Ну вот ты говоришь, книжки писал. Вот напишешь
ты книжку, хорошую-прехорошую, интересную-преинтересную, чтоб все тебе
завидовали, потому что так не могут. Бывало у тебя так?
- Нет. Так ни у кого не бывает. И не будет. И слава Богу. Не написать
никому такой книжки, чтоб прямо все-все завидовали.
- А сказки?
- Ну разве что сказки. Только это самое трудное.
- Хочешь, я тебе про травки расскажу, я ж темная, только про травки и
знаю, чему меня бабушка научила. Вот смотри, уже рассвело, видно. Это
толокнянка, медвежье ушко, "ува урсу" по-латыни. Она от воспаления
мочевого пузыря. У тебя не воcпаленный мочевой пузырь? А за седьмым
номером я нашла...
- У коттеджей есть номера?
- Должны были быть когда-то. Если от Ворот считать, твой - четвертый, мой
- одиннадцатый. Это ж какие-то бывшие дачи.
- С таким-то забором? С такими Воротами и такими порядками?
- Не всегда же здесь были такие порядки... Ну, я не знаю, я так думаю
просто. Смотри, а это девятисил, хотя правильно - девясил, но я его
называю, как бабушка называла. Он и от живота, и от кашля, и от всего...
- Не боишься, увидят нас тут?
- Кому видеть, они дрыхнут до полудня.
- Если ты не хочешь пустить меня в дом, отчего мы не можем пойти ко мне?
Почему вы такие закрытые? Уж друг от друга-то. Почему вы...