"Николай Полунин. Орфей (Серия "Абсолютное оружие")" - читать интересную книгу автора

кто-то или она затеряется в библиотечной пыли. Но она уже есть и оттуда
протягивает щупальца сюда.
Да, это была его первая сознательно сработанная "семечка". И
договоренность с издателем существовала заранее. Устная, но твердая. Еще
один дружочек. От "Постскриптума" "Ночных бабочек..." отделяли шесть лет.
А когда поставили на пустыре "Верону"-кабак, он так и не узнал. Не смог
заставить себя поехать туда еще раз.
(За плотно занавешенными окнами билась гроза, сполохи дальних зарниц
простреливали по потолку, шумел по крыше и близко капал за тонкой стеной
дождь. А я все спал. Сон мой был беспокоен. Эти семь часов дневного сна, к
которому принудила настойчивая рука, предварительно выпив все силы,
отложились у меня еще и потому, что с них начались в Крольчатнике события.
А кроме того - потому что я сумел эту всемогущую руку обмануть. И увидеть
затем сон тот, какой хотел. Пускай он не принес мне ничего светлого, а
лишь всю ту же горечь. Но я привык к ней.)
Наверное, у Ее Величества Судьбы существует штат работников и исполнителей
помельче. Должно быть так, иначе как же всюду успеть? Один такой... а
может, одна? одно?.., одно такое создание, нематериальное, разумеется, а
самое натуральное эфирное, в одно прекрасное утро проснулось, как это ему
полагается, с рассветом. Протерло глазки и посмотрело ими, голубенькими, в
начинающийся яркий летний день. Спросонок чихнуло. Почистило перышки и
вспорхнуло на розовое плечо той, к кому было направлено. Разбудило.
Заставило, тормоша, умыться и собраться. Вывело на улицу и провело по всем
намеченным маршрутам дня, оберегая и следя, чтоб не случилось где
непредвиденной задержки. Одновременно наполняя сердце той, к кому было
послано, неясным, но добрым трепетом, а душу смутным беспокойством и
радостным ожиданием. Это делать эфирное создание тоже умело и занималось с
удовольствием, так как в последнее время доводилось нечасто, а сообщать
людям приятное ему, созданию, нравилось.
В нужный момент создание ловко подставило своей избраннице ножку, отчего
та чуть не полетела носом в пол и была вынуждена буквально повеситься на
шею мужчины, входящего в магазин через ту дверь, в которую она так
неудачно выходила.
Я едва успел... нет, тот, о ком меня заставляют вспоминать, едва успел
подхватить споткнувшуюся о дурацкий штырь-ограничитель девушку с пакетами,
а эфирное создание, беззвучно хихикнув, удалилось в свои неведомые выси.
"Хмелем, пшеницей и прочей бакалеей принято на свадьбах осыпать", - сказал
он, сочувственно поглядев на разлетевшиеся и лопнувшие пакеты. Он
продолжал держать девушку за локти. Пять минут спустя он уже знал, что ее
зовут Евгения. Женя.
"Ты похожа на мультяшного Ежика", - сказал он ей назавтра или через
несколько дней. "Который в тумане?" - "Нет, который "Трям! Здравствуйте!".
Она засмеялась. Она правда была похожа. Последний год ее московской жизни
был прост и удивительно, по нынешним временам, чист. Неудавшееся
поступление, влиятельные родственники, которые помогли с работой и
временным жильем на этот прошедший год. На учебу, сказали родственники,
зарабатывай сама. Так далеко их влияние, а главное, родственные чувства не
простирались. Она работала, жила, готовилась, каким-то чудом избежав всех
соблазнов и ловушек Москвы новой. Странички жизни до Москвы совсем
непримечательны. Образовавшаяся после второй неудачной попытки поступления