"А.С.Прокопенко. Безумная психиатрия " - читать интересную книгу автора

поручения.
В 1947 году написал 1-й том "Курса международного права", принятый к
изданию по указанию А. Жданова. И тут к нему подобралась беда с Лубянки, 5-е
управление МГБ СССР состряпало постановление, в котором указывалось, что, по
имеющимся в распоряжении органов материалам, ученый "резко враждебно
настроен к существующему в СССР строю", что "на протяжении многих лет вел и
ведет среди окружающих антисоветскую агитацию, клеветнически утверждает, что
в стране царит гнет и насилие, что наука в стране в загоне и всякая новая
мысль преследуется, допускает злобные высказывания по адресу руководитепей
партии и советского правительства".
В постановлении на арест есть такая примечательная фраза:
"Принимая во внимание, что Гойхбарг с мая 1947 г. состоит на учете у
районного психиатра и по заключению врачебной комиссии от 10 января 1948 г.
страдает маниакально-депрессивным психозом с параноидной окраской и
нуждается в стационарном лечении, руководствуясь ст. 146 и 158 УПК РСФСР, -
постановил: Гойхбарга А. Г. подвергнуть аресту и обыску, после чего
направить Гойхбарга на судебно-психиатрическую экспертизу в Институт им.
Сербского для определения его вменяемости".
Сие постановление привычно утвердил генерал от госбезопасности, а арест
санкционировал другой генерал - от юстиции. Постановление на арест, видимо,
у чекистов не было принято показывать жертве, чтобы она не узнала о
подробностях причин ареста, а самое главное, что она психически больна.
Одновременно теми же должностными лицами было подписано постановление
об избрании меры пресечения Гойхбаргу. Боясь, что интеллигентный и не очень
физически крепкий пожилой человек, "находясь на свободе, может скрыться от
следствия и суда", чекист имярек постановил: "Мерой пресечения способов
уклонения от следствия и суда Гойхбаргу избрать содержание под стражей, о
чем в порядке ст. 146 УПК РСФСР объявить арестованному под расписку в
настоящем постановлении".
В этой казенной бумаге нет ни слова о душевной болезни ученого. И не
потому, что МГБ щадило нервы Гойхбарга; это типичное коварство чекистов, их
наплевательское отношение к своим жертвам, это нежелание создавать себе
дополнительные трудности при допросах арестованного. Ведь даже подписав
постановление об избрании меры пресечения, Гойхбарг внизу делает приписку:
"Протестую против необоснованного указания в тексте "бывшего меньшевика", а
равно и против подозрения в преступлении, указанном в тексте. От суда
никогда укрываться не стану, и никто даже подумать это не может". Даже
строки о том, что он может трусливо сбежать от суда, вызывают у Гойхбарга
высокородный гнев. А что бы он испытал, если бы увидел письменные
утверждения чекистов о его психической болезни?
Дьявольская машина допросов закрутилась. Как обычно, в поздний
январский час с бедного старика стали снимать показания. Форма допроса
стандартная: где родился, учился, был ли под судом и т. п. Но вот
следователь объявляет ему главное: "Вам предъявлено постановление об
избрании меры пресечения, в котором указано, что вы арестованы за проведение
антисоветской агитации".
Гордый и наивный Гойхбарг, полный великого чувства достоинства,
считающий все происшедшее с ним диким кошмаром, отвечает: "Прошу министра
государственной безопасности, подписавшего ордер на мой арест, довести до
сведения вождя народов, что я арестован по указанному обвинению. До тех пор