"Лев Пучков. Джихад по-русски (Кровник #5) (про войну)" - читать интересную книгу автора

неприятностей. Вот он, опыт-то! - И без "и", - закончил Антон. - Просто те
же. Бдительность - наше оружие... Ну-ну...
Троица между тем безотлагательно приступила к осмотру "таблетки".
Подручные Коляна встали в пятнадцати метрах, направив стволы на машину, а
сам "большой" отчего-то вдруг снизошел до выполнения обязанностей второго
номера досмотровой группы, которого, кстати, в известных ситуациях убивают
самым первым: распахнул все дверцы, поднял капот и выдворил наружу
путешественников. Таковы оказалось всего двое: чеченский дед в папахе и
молодая горянка, готовая, судя по остро вздувшемуся животу и замедленным
неловким движениям, в любой момент подарить этому хмурому миру новую жизнь.
- Действительно, рожать везут, - успокоился Антон, мгновенно
прибросив в уме расположение близлежащих населенных пунктов с той стороны
границы. Национальная гордость и суверенитет - это, конечно, дело
серьезное. Но в радиусе 50 км единственная цивилизованная больница - в
казачьем райцентре. И чеченка из богатого тейпа: те, что попроще да
победнее, по нонешней сумятице рожают дома, под присмотром
бабки-повитухи...
Поставив задержанных у капота, Колян с минуту торчал у боковой двери
отсека для транспортировки лежачих больных и, оживленно жестикулируя,
разговаривал с кем-то, обретавшимся внутри.
- Лежачий, - предположил Антон. - Возможно, "трехсотый" "Раненый -
военный жаргон". "Дух"?
Колян, пообщавшись с тем, кто был в салоне, достал из кармана пачку
сигарет, одну заложил за ухо, а пачку, просунувшись в салон, презентовал.
- Наш "трехсотый", - с некоторым удивлением констатировал Антон.
Табачком на войне делятся только с товарищами, будьте уверены, никому из
противного стана и сигаретку не дадут. Разве что перед расстрелом в
качестве выполнения последней просьбы. - Однако странный букет. Две нохчи
и наш "трехсотый" - что бы это могло быть?
Убедившись, что в машине никто не прячется, а запрещенные к провозу
предметы отсутствуют, Колян сделал знак подручным, чтобы подошли поближе,
и приступил к индивидуальному осмотру граждан - иначе говоря, принялся
обыскивать чеченского деда и молодую горянку.
С дедом проблем не возникло - папаху и бекешу долой, ощупал, обхлопал
всего с ног до головы, помял верхнюю одежду, рубаху расстегнул до пупа:
плечи и пальцы рук - к осмотру! Обнаруженный на поясе у деда нож - какой
же нохча без ножа! - отобрал в качестве сувенира - нечего с холодным
оружием разгуливать. Вот и все, собственно. Принять вправо, отойти на пять
шагов, повернуться спиной, ждать команды. Обыскивать омоновцы умеют -
работа такая.
С молодой чеченкой возникли сложности. Скидывать верхнюю одежду она
не пожелала, а когда омоновец попытался ухватить даму за отворот теплой
меховой куртки, она сильно ударила невежду по руке и что-то сказала - судя
по изменившейся физиономии старшего досмотровой группы, явно не
комплиментарного характера.
Колян раздумывал недолго: изловчившись, он ухватил-таки дамскую
куртку за отворот, дернул, обрывая пуговицы, и сильно толкнул чеченку к
капоту, разворачивая спиной к себе. Женщина пронзительно крикнула - слышно
было даже у штабеля, на котором залег Антон. Дед чеченский отреагировал
соответствующим образом - развернувшись, он скрючил перед собой руки и