"Лев Пучков. Джихад по-русски (Кровник #5) (про войну)" - читать интересную книгу автора

- Я русский, - угрюмо буркнул Антон, отводя глаза. - Но тебе уже все
равно. Перестань рану зажимать, умрешь быстрее. А хочешь, я тебя дострелю?
Один выстрел - и все мучения позади.
- Нет, - чеченка экономно мотнула подбородком. - Не-е-т...
- Ну и дура, - перешел на русский Антон. - Сейчас сюда от брода
притопает один твой приятель, которому есть что тебе сказать. Мне
почему-то кажется, что он будет резать тебя на мелкие кусочки - и начнет с
живота. А чуть позже подтянутся наши казачки. Тоже ба-аль-шие любители
снайперих! Я от чистого сердца предлагаю. Не то чтобы ты мне нравилась -
просто страсть не люблю таких зрелищ, когда над беременными издеваются...
Так что - добить?
- Не-е-ет... - чеченка собралась с силами и выдохнула с кровавым
бульком:
- Рожать... буду...
- Пф-ф-ф! - возмущенно фыркнул Антон. - Совсем е...анулась баба!
Какой рожать?! Кого рожать?! Тебя щас расчленять будут, мать твою!
- Это... это сын Беслана... - выплюнула чеченка с очередным сгустком
крови. - Он... он должен жить...
- Какого еще Беслана? - возвысил голос Антон, обращаясь к лежавшему
за перегородкой раненому салаге. - Гантамирова, что ли? Тоже конь еще тот
- не вижу причин, чтобы как-то помогать его коханой, тем более такой вот...
- Беслан Сатуев, - индифферентно пояснил салага. - Это его жена.
Сатуев у них - большой человек, полевой...
- Не надо мне про Сатуева - сам в курсе, - поморщился Антон. - Много
бы отдал, чтобы он сейчас на месте своей супружницы оказался. А то они все
горазды за юбкой...
- Эн-ша! Эн-ша! - проревел подковылявший к "таблетке" метров на
пятьдесят "притертый". Судя по тону, зацепило его весьма чувствительно, но
недостаточно сильно, чтобы окончательно "выключить" - состояние, вполне
пригодное для полноценного припадка бешенства, чреватого самой гнусной
поножовщиной и прочими надругательствами.
- Где он?! Где этот пидар?! Только не говори, что ты его совсем
завалил! Я его на куски буду рвать!!!
- Вообще-то он не пидар, - пробормотал Антон, отступая на шаг и
направляя ствол карабина в голову раненой. - И не совсем "он"... Все,
крольчиха, дальше тянуть нет смысла. Через полторы минуты твой приятель
как раз доковыляет, тогда мне уже трудно будет оправдать свой поступок.
Если хочешь помолиться - давай, только очень быстро. Тридцать секунд...
Раненая вдруг ворохнулась всем телом, широко раздвинула колени и,
уперев ступни ног в грань дверного проема, принялась тужиться, страшно
хрипя и пуская розовые пузыри.
- Господи, боже ты мой! - невольно прошептал Антон, опуская карабин и
отступая еще на шаг назад. - Да что же это такое творится...
- Рожает? - с каким-то нездоровым спокойствием спросил салага.
- Пытается, - Антон пожал плечами. - Тужится, напряглась, как
деревянная - ее сейчас бульдозером из кабины не выкорчевать. Как помешать
- хрен его знает. Разве что пристрелить...
- Надо было сразу стрелять, - осуждающе пробурчал салага. - Щас уже
не сможешь. Опоздал.
- Откуда тебе знать, сопля? - машинально огрызнулся Антон. - Чего это