"Вячеслав Рыбаков. Носитель культуры. Рассказ" - читать интересную книгу автора

пилота. Рядом он чувствовал надежную близость друга, сзади тяжело дышала
мать. С автоматом в руке музыкант казался себе удивительно нелепым,
игрушечным - какой-то несмешной пародией на "зеленые береты". Никогда он
не готовил своих рук к этому военному железу, но вот чужой автомат
повесили ему на плечо, и теперь палец трепетал на спусковом крючке. Идти
было очень трудно.
Они вошли в окно и в комнате сомкнулись. Пилот отстегнул с пояса
фонарик.
- Дверь, - коротко приказал он, левой рукой держа на изготовку
автомат.
Инженер и шофер прикладами проломили дверь, намертво завязшую в
наметенном песке. Сквозь неровную пробоину пилот направил луч света в
открывшуюся комнату и сказал:
- Вперед.
Музыкант, а затем его друг вошли в пробоину, навстречу своим тусклым,
раздутым теням, колышущимся на стене.
- Все нормально, - сообщил музыкант, еще водя дулом автомата из
стороны в сторону. Здесь было тише, и песка на полу почти не оказалось. В
комнату втиснулись остальные.
- На лестницу, - сказал пилот. - Порядок движения прежний.
Они вышли на лестницу. Напряжение стало спадать: отдых неожиданно
оказался совсем близким.
- Крысиных следов не видно, - проговорил шофер.
Тонкий слой песка покрывал ступени, смягчая звук шагов. В выбитых
окнах завывал ветер, где-то билась неведомо как уцелевшая форточка.
- Интересно все-таки, мутанты это или пришельцы? - спросил друг
музыканта, обращаясь к инженеру. - Что по этому поводу говорит наука? -
Автомат он нес в левой руке, держа за ремень, а правую ладонь, оберегая
плечо, подложил под лямку вещмешка.
- Разговорчики, - не оборачиваясь, бросил шедший на полпролета выше
пилот.
- Как он мне надоел, - шепнул, наклонившись к уху музыканта, его
друг. - Буонапарт...
- А ты представь, как мы ему надоели, - так же шепотом ответил
музыкант. - Едим как мужчины, а проку меньше, чем от женщин...
- Прок, прок... Какой теперь вообще может быть прок? Протянуть
подольше в этом аду?
Музыкант молча пожал плечами.
- А зачем?
- Чтобы спокойно было на душе, - помолчав, ответил музыкант. Он
задыхался на долгом подъеме, сердце уже не выдерживало.
- Чтобы спокойно было на душе, надо оставаться собой. И когда берешь,
и когда даешь. Не насиловать ни других, ни себя. Не обманывать принесением
большего или меньшего количества пользы... проку, как ты говоришь... чем
это естественно. Оставаться собой - максимум, что человек вообще может.
- И максимум, и минимум, - вставил все слышавший инженер. - Смотря по
человеку.
- "Не измени себе, - ответил друг музыканта, - тогда ты и другим
вовеки не изменишь..." Старик Шекспир в этих делах разбирался лучше нас
всех, вместе взятых.