"Боб Шоу. Деревянные космолеты (Мир и Верхний Мир - 2)" - читать интересную книгу автора

до смертного одра, вызывали удушье. Толлер сам в себе видел предателя и изо
всех сил старался скрыть от Джесаллы свои терзания. Но обманывать жену
подолгу ему ни разу не удавалось...
Неожиданно Толлер заметил впереди небольшую группу солдат,
направляющихся на север по Прадской дороге. Несколько минут он едва
удостаивал их вниманием, пока не подумал, что для верховых они двигаются
чересчур медленно. Радуясь любой возможности отвлечься от тоскливых
раздумий, он достал из кармана короткую подзорную трубу и навел ее на
далекий отряд. Тотчас стала ясна причина их медлительности: четверо мужчин
верхом на синерогах сопровождали пешего - по всей вероятности, узника.
Сложив и убрав подзорную трубу, Толлер задумался: на Верхнем Мире
почти нет преступности. Во-первых, у населения хватает других дел,
во-вторых, лишь очень немногие владеют имуществом, достойным кражи, а
в-третьих, нарушителям закона трудно затеряться на малонаселенной планете.
Разгоревшееся любопытство заставило его пришпорить синерога и
домчаться до перекрестка, чуть опередив неторопливый отряд. Там Толлер
остановил скакуна и внимательно рассмотрел приближающихся мужчин.
Эмблема в виде зеленой латной рукавицы на груди каждого всадника
подсказала ему, что перед ним - солдаты из наемного отряда барона Пэнвэрла.
В центре ромба, образованного четырьмя синерогами, ковылял тщедушный
человек лет тридцати в одежде простолюдина. Его руки были скованы спереди,
а от черной шевелюры, свалявшейся колтуном, тянулись по лицу полосы
засохшей крови. Судя по всему, с ним не церемонились.
Толлеру сразу не понравились эти вояки, еще до того, как он поймал
взгляд узника, буквально одеревеневшего от неожиданности. Этот взгляд
подхлестнул память Толлера. Плачевный вид крестьянина не сразу позволил
лорду узнать его, но теперь Толлер вспомнил: это Оуслит Спеннель, садовод,
чей надел лежит милях в четырех к югу от перекрестка. Время от времени
Спеннель привозил ягоды в усадьбу Маракайна и имел репутацию мирного,
добродушного трудяги.
Изначальная неприязнь Толлера к наемникам переросла в откровенную
враждебность.
- Добрый утренний день, Оуслит, - обратился он к пешему, разворачивая
синерога так, чтобы загородить путь отряду. - Странно видеть тебя в столь
сомнительной компании.
Спеннель поднял руки в оковах.
- Милорд, меня арестовали по навету...
- Молчать, жук навозный! - Сержант, возглавлявший отряд, злобно
замахнулся на Спеннеля, затем недобро взглянул на Толлера. Он был коренаст,
с бочкообразной грудью и, пожалуй, староват для своего чина. Грубые черты
его лица несли на себе печать многих жизненных передряг и испытаний, не
давших сержанту никакой выгоды. Взор его зигзагами скользил по Толлеру, а
тот хладнокровно ждал, понимая, что наемник пытается увязать скромность его
наряда с богатством сбруи синерога.
- С дороги! - крикнул наконец сержант. Толлер отрицательно покачал
головой.
- Я хочу знать, в чем обвиняют этого человека.
- Ты слишком многого хочешь... - сержант поглядел на своих спутников,
и все трое заухмылялись, - для того, кто разъезжает по дорогам без оружия.
- В этих краях оно мне ни к чему. Я - лорд Толлер Маракайн. Вероятно,