"Зеб Шилликот. Хищник Джаг ("Джаг" #1) " - читать интересную книгу автора

коварному волнению, будоражившему кровь. Давненько ему не приходилось играть
в зверя с двумя спинами, поэтому необычное зрелище будило в нем с трудом
сдерживаемое желание.
Нужно признать, что распутница себя не щадила! Она вовсю скакала на
своем невидимом партнере, скрытом густой листвой. Ее мясистые ягодицы
подрагивали при каждом толчке, выпячивались и открывались все шире и шире,
выставляя напоказ секретный проход и раскрытый бутон плоти, поросший по
краям влажными вьющимися волосами.
С сожалением отводя взгляд от этой жемчужины, Патч решил подобраться
поближе к тому месту, где резвилась парочка.
Лавируя между толстыми стволами саговника с пышной шаровидной кроной,
огибая комли наклонившихся секвой, в корнях которых кишели черви, Патч
поехал вперед, стараясь соблюдать полную тишину - здравый смысл все же еще
не отказал ему. Почва под ногами коня становилась мягкой и влажной. В
следах, оставленных копытами, быстро скапливалась вода. Патч спешился и
повел Зака на коротком поводе, чуть слышно шепча ему на ухо ласковые,
успокаивающие слова, когда копыта коня скользили по влажному упругому мху.
Когда земля под ногами стала тверже, он вновь сел в седло и, держа в
руках мачете, низко пригнулся к шее коня, стараясь избегать прикосновения к
веткам с длинными ядовитыми колючками - одного их укола хватало, чтобы
вызвать жуткую лихорадку, пережить которую удавалось не многим.
Очень скоро из-за густой листвы подлеска, пронизанного зеленоватыми
лучами света, снова показалась задница. В то же время Патч услышал голоса:
- Ну что, сука, тебе нравится?
- Эй, ты слезешь или нет, черт бы тебя побрал?
- Перестань двигаться, я никак не могу попасть!
Патч замер. На поляне были три человека, не считая девчонки, жалобные
хрипы и стоны которой он теперь отчетливо слышал.
Неожиданный порыв ветра немного отклонил гибкие ветви деревьев,
покрытые густой листвой, и глазам Патча предстала жуткая сцена. Задница
девки плясала не в пароксизме страсти, как он прежде думал, а в последних
спазмах агонии.
В петле пеньковой веревки, переброшенной через толстый сук дерева,
висела раздетая догола молодая женщина и, судорожно дергаясь во все стороны,
из последних сил цеплялась за веревку, глубоко впившуюся ей в шею.
"Развлечения" такого рода были явно не по ней. Когда силы покидали
женщину, петля еще туже стягивала ее шею. Она широко открывала рот, словно
рыба, выброшенная на берег, из ее сдавленного горла рвался сиплый хрип, лицо
синело, а с вывалившегося языка капала пена. Жертва негодяев снова
подтягивалась на веревке, силы снова изменяли ей, она срывалась, и тогда
петля затягивалась еще больше.
Трое мужчин, увлеченно наблюдавших за судорогами своей жертвы, стояли
прямо под ней, спустив штаны и теребя в руках свое достоинство. Трое других
держались в стороне, также не сводя с несчастной внимательных глаз.
Патч, человек по натуре крутой и, когда надо, жестокий, никогда не
занимался подобным скотством. Если уж дело шло к траханью, он любил, чтобы
все было по правилам: без насилия, по обоюдному согласию. Не то чтобы он
испытывал особое почтение к женскому полу - просто таким уж он уродился,
чего, судя по всему, нельзя было сказать о шестерке пьяных в стельку и
одурманенных наркотиками подонков, ловивших кайф, наблюдая за агонией