"Александр Шленский. Петля Нестерова" - читать интересную книгу автора

Городские -- они ведь тоже люди!
-- Хорошие люди кусты до корня не изгрызут. На это дело репа придумана!
-- Это, брат Никодим, верно! А что с сотейником делать будешь, если не
секрет?
-- Отчего же секрет? Чай из него пить буду, с пузырями.
-- С пузыря--а--а--а--а--ами? -- протянул Евкакий,-- эк же ты
заважничал, Никодимка! Я--то думал, ты срать в него будешь!
-- Зачем же это я так буду? -- рассудительно сказал Никодим, -- Срать я
на крышу вылажу, как все, чтобы в избе теплее было, и дух стоял добрый. А
ты, Евкакий -- тетерев! На пузыри позавидовал! Своих напускай, а на чужие
пузыри нечего завидывать, репкина шелуха! Ну ладно, не хочешь сотейник так
продавать -- продай мне его кверху дном.
-- Кверху дном--то я тебе его и так отдам! Зачем он мне кверху дном--то
нужен!
-- Ну давай мне его сюды, коли не нужен -- быстро сказал Никодим, -- я
тогда тебе от себя горсть копеек насыплю.
Евкакий обтер сотейник шершавой ладонью и подал его Никодиму.
-- Чудак--человек! Как же ты из него чай--то будешь кверху дном пить?
-- А я, Евкакушка, сам тоже кверху пузом перевернусь, так оно мне еще
ладнее будет.
Никодим вытряс из сапог на прилавок не одну, а целых три горсти плотно
усушенных копеек, осторожно взял в руки сотейник и перевернул кверху дном.
Затем он, напружив щеки, представил, как сидит дома, перевернувшись кверху
пузом, и пьет чай с отменными пузырями, всем на уважение. Сотейник тускло
блистал медным блеском. Мужики попрощались, и Никодим понес сотейник домой,
бережно прижимая его к себе. Все прохожие удивленно застывали и долго
глядели ему вслед. Потом безнадежно махали рукой и шли на окраину села в
придорожный кабак.
Кабак назывался "Петля Нестерова". На его вывеске была почему--то
нарисована буржуйская машина ероплан брюхом кверху. Подавали в кабаке брагу
из репкиных хвостов. Брага была крепкая: со второго ведра человека выносили
из кабака вон и кидали в снег -- сопеть. Пьяный сопел иногда и по полсуток,
а просопевшись, вставал, отряхивался от снега и шел домой -- опять репку
дергать.
Продавец Евкакий стоял у прилавка, опершись единственной рукой об
костыль. Он вспоминал долгую дорогу в город, погрызенные до самых корней
кусты, вспоминал свою оторванную петлей Нестерова руку и думал про то, как
привезет когда--нибудь из города настоящий дырокол, поставит его на полку,
так чтобы видно было всем, и будет им щелкать всему селу на зависть.
Евкакий все стоял и глядел в подслеповатое окно. С крыши ближайшей избы
столбом поднимался теплый пар, пахнущий прелой репой -- видать только что
насрали. А на улице стояла суровая зима.